Он визжит, как фанат «Мстителей», случайно заглянувший в ресторан, где гуляет вся актерская команда, и я теряю самообладание. Пронзительный визг настолько далек от мужественности Волка, хищника, насколько это вообще возможно. Да это щенок какой-то!
Торрезу удается пригвоздить меня к земле, что в моем ослабленном от смеха состоянии сделать проще простого. Самой мне кажется, что я гогочу, как гусь, и это заставляет меня смеяться еще сильнее.
– Ты такая красивая, когда лежишь подо мной, – отмечает Торрез.
Жар приливает к животу, и я стараюсь унять смех.
– Только в эту минуту? – язвлю я, бессовестно напрашиваясь на комплименты.
Торрез наклоняется и прикусывает мою шею, его волчий рык звучит одобрительно. Щенок исчез. Я наслаждаюсь тем, как рычание отдается в моей груди. Отключаю все свои руны, чтобы быть самой собой.
– Ладно, ты прекрасна всегда. Ты восхитительная, когда смеешься, и восхитительна, когда выкрикиваешь мое имя.
Он прижимается ко мне, и я хихикаю, затем переворачиваю его на спину.
– Кажется, это я выиграла гонку, так что я сверху.
Торрез не согласен, и я снова прижата к земле.
– Кажется, ты жульничала, поэтому ты дисквалифицирована.
– Эй, Волк, не моя вина, что ботинок слетел. Так получилось. А потом, дамам надо уступать.
Он удивленно фыркает.
– Только если дама правильно разыграет свои карты, забыла?
– Что ж, тогда флеш-рояль, – хихикаю я, вспомнив самый выигрышный расклад в покере. – Согласен?
Я занимаю позицию наверху, наклоняюсь и втягиваю нижнюю губу Торреза.
Он завладевает моими губами в ответ.
– Вполне, – выдыхает он между поцелуями, спеша раздеть меня.
Стряхиваю с ноги второй ботинок, а то мало ли что еще произойдет. Моя одежда промокла и перепачкалась, и я не чувствую холода, когда остаюсь нагишом.
Торрез прижимается ко мне. Он горячий, как обогреватель, и я почти что мурлычу от наслаждения.
– М-м-м, блек-джек, – воркую я, когда он начинает посасывать мой сосок и играет с другим, зажав его большим и указательным пальцами.
Торрез отстраняется и смотрит мне в глаза, его взгляд полон смеха.
– Что, прости?
– О, я подумала, что, может быть, стоит объявить выигрыш в карточной игре… На всякий случай, если мне все еще нужно будет правильно разыграть свои карты.
Он смеется, переворачивает меня и встает на колени, чтобы пососать мой клитор. Лижет, посасывает и дразнит, пока я не превращаюсь в мяукающее существо. Его возбужденное рычание посылает мне восхитительные вибрации, и я мгновенно оказываюсь на грани оргазма. Чувствую себя на самых сексуальных американских горках в истории.
Наконец он доводит меня до самого пика, делает паузу, чтобы усилить предвкушение, а затем заставляет задыхаться и кричать.
– Бридж! – кричу я, переживая оргазм, и это на самом деле страстная благодарность.
Торрез двигается вверх, осыпая мое тело поцелуями. Он смотрит мне в глаза и утыкается носом в мой нос.
– Выигрыш есть, теперь можно насытиться, – усмехается он и глубоко входит в меня.
Я разрываюсь между смехом и стоном, пока он ритмично двигается. Кончика моего носа касается снежинка, я открываю глаза и обнаруживаю, что снова пошел снег. Крупные хлопья лениво падают на землю, как будто у них в запасе все время мира.
– Джин Рамми! – вскрикиваю, когда Торрез задевает ту самую чувствительную точку внутри меня. Мы оба смеемся и снова легко теряемся в ощущениях друг друга.
– Ты была создана для меня, дерзкая Ведьма, – заявляет он, подчеркивая сказанное глубокими толчками.
– Отличная работа, Lobo Gris[1].
– Lobo Gris? Серьезно?
– Тебе подойдет это прозвище, – говорю я и щиплю себя за соски, когда он ускоряется. – Белолапый и испанский были моими козырями.
– Кто вообще такой, этот Белолапый? – Торрез издает стон, близкий к оргазму, но сдерживает его.
– «Танцующий с волками», – подсказываю я, но на его лице читается недоумение. – В Гугле написано, это кино.
– Ясно, – говорит он и отталкивает мою руку, чтобы взять в рот сосок.
Я издаю стон и запускаю пальцы в его влажные черные волосы.
– Думаю, теперь, когда я израсходовала все волчьи клички, я могла бы перейти к унизительным ласкательным именам. Как тебе Фифи[2]?
Торрез рычит и смотрит на меня, не прекращая фрикций.
– Я чувствую примерно то же, что и ты, если бы закончила прямо сейчас. Я чувствую, как ты уже начинаешь пульсировать вокруг меня. Хочешь, назови меня Фифи, но смотри, как бы от этого твой оргазм не испарился, – игриво угрожает он, и я свирепо смотрю на него.
Потом закрываю рот и запрокидываю голову, чтобы потеряться в ощущениях его тела на моем. То, как он двигается во мне, кажется таким правильным, и это чертовски приятно.
Еще один оргазм накрывает меня, как снежная буря, и я кричу:
– Уно!
Торрез вжимается в меня и замирает, его оргазм – это смесь моего имени и смеха.
– Я люблю тебя, Фифи, – поддразниваю я, пока мы оба таем в блаженстве оргазма.
Смеюсь, когда он выходит из меня и тут же ставит меня на четвереньки.
– Как тебе такой Фифи? – спрашивает он, затем снова входит в меня и заставляет забыть глупое прозвище.
