Таув выводит нас к рынку. На деревянных тележках выставлены на продажу всевозможные товары. Бирюзовые фрукты – или, может быть, это овощи? На одной из тележек разложены украшения, «наполненные Светом» (по крайней мере так гласит вывеска). На нескольких тележках ворохи одежды в серых и черных тонах, и я удивляюсь, почему нет других вариантов. Может ли скудный выбор цвета что-то значить? Таув и Финелла щеголяют в цветной одежде, им можно? Постельное белье и мебель в наших комнатах разных оттенков тревожного красного, золотого и синего. Этому тоже есть объяснение? Серый и черный все больше кажутся мне ритуальным выбором, а не результатом отсутствия красителей.
Здесь же, на рынке, продают те или иные магические штучки. Я удивляюсь, когда вижу несколько прилавков, посвященных фертильности. И в этот момент понимаю, что не видела здесь ни одного ребенка. Возможно, родители держат своих драгоценных отпрысков подальше от больших и страшных незнакомцев, то есть от нас. А может быть, Стражам просто трудно заводить детей. Судя по очередям около прилавков по борьбе с бесплодием, я подозреваю, что у них это все-таки острая проблема.
– Итак, Страж, могу я узнать, как тебя зовут? – внезапно спрашивает меня Таув, и мне требуется минута, чтобы отвлечься от шума и суеты рынка и понять, что он обращается ко мне.
– Винна, – немного поколебавшись, отвечаю я. – Это – Вален и Бастьен, – продолжаю, указывая на близнецов, и Таув кивает им. – Сиа, Нокс, – представляю парней. – И Райкер. Еще двое Избранных, Сабин и Тео, сейчас при деле, вы сами знаете.
Таув снова кивает и молчит. Он ведет нас мимо киосков, торгующих кастрюлями, сковородками и другими предметами домашнего обихода.
– Ты знаешь своих родителей? – спрашивает он.
– Мой отец… Вон Айлин. Он был кастером-паладином до встречи с моей мамой.
– А, так значит, ты Страж по матери… – Таув не спрашивает, а говорит скорее для себя.
– Эм-м-м… да. Ее звали Гриер.
Таув резко останавливается. Если бы у него были тормоза, они бы сейчас завизжали. Он пристально изучает меня, а затем задумчиво поднимает глаза к небу.
– Гриер из Первого Дома? – благоговейным шепотом спрашивает он.
– Не знаю. Я никогда ее не видела.
Белесые глаза наполняются горечью.
– Значит, она умерла, – тихо произносит он, и его плечи поникают. – Ткачи Связи подозревали это, но ее Дом все еще питал надежду, хотя они не были уверены. – Он снова внимательно смотрит на меня. – Теперь, когда ты здесь, все становится понятнее. Должно быть, именно ее магия в тебе сбила их с толку, – заявляет он, как будто ожидает, что я пойму, о чем он говорит.
– Подождите, что вы имеете в виду? – перебиваю я, забыв про свой план вести себя тихо.
– Твоя мать покинула город почти четыреста лет назад. Она была частью группы Стражей, которым было поручено найти партнеров за пределами наших границ. Мы стремились к созданию новых родословных. Видишь ли, Свет Стражей Тиерита не всегда отмечал других Стражей. Однажды мы уже проводили поиски и добились успеха, – объясняет Таув. – Гриер и еще двое были единственными, кто не вернулся. Ткачи Связи чувствовали, что они живы, поэтому нам оставалось только ждать. Со временем Свет тех двоих погас. Оставалась Гриер. Ее Свет пропал каких-то двадцать с лишним лет назад, а потом… Потом снова появился и стал ярче. Поэтому Первый Дом предположил, что, возможно, она была ранена и выздоравливает. Но это была ты. Это был твой Свет. Все будут горевать и радоваться одновременно, – беззаботно заканчивает Таув и ведет нас дальше.
Я ошеломлена этой информацией. Я так долго задавалась вопросами, кто моя мама и что она делала в этом мире. Она искала тех, кого могла бы сделать Избранными. Но как Адриэль нашел ее? Из маленьких разрозненных кусочков пытаюсь выстроить свою историю. Таув что-то говорил о Первом Доме? Значит ли это, что у меня здесь есть родственники? Сердце бешено колотится в груди при этой мысли, но я подавляю сентиментальную вспышку.
Отвали, надежда, это мы уже проходили.
– Но если вы знали, что она, возможно, жива, почему же вы не искали ее? – спрашиваю я. Тогда бы вы нашли меня. Проглатываю ранимость и разочарование, застрявшие у меня в горле.
– Это не наш путь, Винна. Твоя мама знала о рисках.
Хватаю Таува за руку и останавливаю его. В голове звучит рассказ Талона о его встрече с мамой и о том, как он помог ей спастись. Как пытался помочь.
– Вы хотите сказать, моя мама знала, что ее может схватить сумасшедший ламия и будет мучать сотни лет? – В моем тоне и взгляде сквозят разочарование и негодование. – Она знала, что, когда окажется за пределами вашего барьера, ее просто бросят?
Таув закрывает глаза, словно я причинила ему боль.
– О таких обстоятельствах – нет, – выдавливает он, переварив горечь моих слов. – Но она знала, что другие охотились на таких, как мы.
