– Я-то не против, но все, вероятно, зависит от них, – говорю, указывая на членов Трибунала.
Клирик удивленно смотрит на меня.
– Они могут проголосовать за мою смерть, – объясняю я, и исследователь моего тела внезапно выглядит так, будто я только что выбила у него из рук рожок с мороженым.
Он поворачивается к Трибуналу.
– Вы не можете этого сделать, – категорично заявляет он и выглядит немного удивленным собственной горячностью.
– Ты не смеешь указывать нам, что мы можем, а что нет, клирик, – рычит на него Порт, и мужчина отступает на шаг, пряча книгу в карман.
– Вы совершите огромную ошибку, – заявляет он, по очереди бросает свирепый взгляд на каждого члена Трибунала и стремительно выходит.
На минуту воцаряется тишина.
– Я согласна с ним, – говорю я, указывая пальцем на дверь, из которой только что выбежал клирик.
Торрез издает смешок, который переходит в кашель, чтобы скрыть веселье. Они по-прежнему молчат, но прищуренные глаза Нари говорят мне все, что я должна знать о ее отношении к моему мнению. Твою мать. Думаю, нам нужно срочно придумать план, как убраться отсюда на хрен, прежде чем Трибунал примет решение. То, как они на меня смотрят, не сулит ничего хорошего ни мне, ни моим ребятам.
Я собираюсь одеться, когда раздается настойчивый стук в дверь. Подпрыгиваю от неожиданности, а Ори бросается посмотреть, что там такое. В его руке внезапно оказывается меч, перья на крыльях встают дыбом. Он распахивает дверь, и в комнату вваливается полный мужчина, которого я никогда не видела.
– Что это значит? – требует объяснений Велла.
Мужчина разворачивает пергамент, делает глубокий вдох и начинает читать то, что там написано:
– «Винну из Первого Дома следует немедленно препроводить в Первый Дом, где она воссоединиться со своими людьми и займет принадлежащее ей по праву место. Любой, кто нарушит этот приказ, будет рассматриваться как вступивший в войну против Первого Дома и будет наказан соответствующим образом».
Толстяк останавливается, сворачивает пергамент и ждет, как будто все остальное не имеет большого значения. Ни фига себе… Пришел сюда, чтобы заявить: «Займи свое законное место», а если кто-то помешает, они будут наказаны. Да этот чувак одним махом убил все мои флюиды в духе «Я не представляю угрозы, не убивайте меня», которые я излучала все это время.
Кто этот человек и какого хрена происходит?
– Мы не закончили, – рявкает Порт и багровеет от возмущения. – Как они смеют прерывать Трибунал и разбрасываться такими нелепыми угрозами?!
В ответ толстяк снова разворачивает пергамент и читает текст слово в слово.
Да, я точно не придумала часть про «займет принадлежащее ей по праву место».
– Вы говорите, Первый…
– Порт, сядь, прежде чем скажешь что-то, о чем пожалеет весь твой Дом, – приказывает Велла, и к моему удивлению Порт затыкается.
Он выглядит так, словно жует стекло, когда усаживает свою сварливую задницу на стул, но тем не менее он это делает.
Велла поворачивается к остальным.
– Есть ли еще какие-нибудь неотложные вопросы, требующие решения? – спрашивает она.
Толстяк снова разворачивает свой пергамент и читает его. Его зациклило? Нари закатывает глаза, а Моут возмущенно фыркает. Порт еще больше багровеет, но молчит.
Я смотрю на Сабина и вижу такое же, как и у меня, растерянное выражение на лице.
– Хорошо, на сегодня мы закончили, – объявляет Велла, но язвительность в ее тоне и взгляды других членов Трибунала кричат о том, что они совсем этому не рады.
Я со злостью смотрю на толстяка. Если этот парень или тот, кто его прислал сюда, заставит Трибунал возненавидеть нас еще больше, он поплатится за это.
– Пойдемте со мной, Винна из Первого, – требует мужчина.
– Конечно, не вопрос. Только дайте минутку одеться… и мне бы хотелось узнать, кто вы и куда собрались меня вести, – вспыхиваю я.
И что он делает? Правильно, разворачивает гребаный пергамент и снова зачитывает текст.
– Здесь есть кто-то, у кого вместо мозга не заезженная пластинка? Пожалуйста, объясните мне, какого хрена происходит? – спрашиваю я, поворачиваясь к разозленным членам Трибунала.
– Твоя семья из Первого Дом хочет познакомиться с тобой, – объясняет Сориэл, как будто все это так просто.
Меня словно ударил в грудь этот ответ. Я во все глаза смотрю на Сориэла. Сабин и Торрез тоже резко поворачиваются к нему, мы все удивлены.
– Таув рассказал нам, кто твоя мама. Очевидно, они тоже это узнали, и… Ты хочешь познакомиться с ними? – спрашивает он.
На меня одновременно обрушиваются страх и волнение, я не знаю, что сказать.
Да, хорошо, я встречусь с ними, если вы пообещаете, что они ничего мне не сделают?
Нет, пошли они на хрен? Они бросили мою маму и не стали искать ее, когда она гнила у Адриэля.
В горле пересохло, дышать тяжело. Я знаю, что мне нужно ответить на вопрос Сориэла, но единственное, о чем я думаю, – это… насколько больно мне будет. Смогу ли я выдержать удар от людей, которым, должно быть, не все равно?
Перевожу взгляд с золотисто-красных глаз Сориэла на зеленые глаза Сабина. Собираюсь с силами и стараюсь не показывать свой страх, хотя я чертовски напугана.
