Ее предложение ошеломляет меня, и я задумываюсь. Хотя мы идем бок о бок, между нами возникает некоторая неловкость. Мы были на разных сторонах, пока не произошло то, что произошло. Подозреваю, что она тоже не знает, как нам дальше относиться друг к другу. Нас связывает убийство ее тети, но в остальном мы не соприкасаемся. Больше того, совсем недавно мы, мягко сказать, недолюбливали друг друга. А что теперь? Теперь мы можем быть… кем? Партнерами? Силой? Подругами?
Я пытаюсь найти подвох в ее словах, но прямо сейчас ничего не приходит в голову. Ее поддержка может быть тем, что нужно нам с ребятами в противостоянии со старейшинам Утешения, со всеми, кто попытается встать у нас на пути.
– Значит, ты думаешь, что Стражам пора узнать, что находится за пределами Тиерита? – Она делает глубокий вдох. – Думаю, наша последующая жизнь связана с этим. Не все будут рады, но мы постараемся найти выход, который подойдет всем.
– Мы? – поддразниваю я.
Сурин коротко смотрит на меня и кивает.
– Да, мы, – говорит она, а затем прикладывает правую руку к бицепсу левой.
Не понимаю, почему меня так трогает этот жест, но глаза начинает щипать, и мне приходится проморгаться. Я тоже сжимаю правую руку в кулак и прижимаю к бицепсу левой.
– Сочту за честь, Суверен.
И замолкаю, пытаясь понять, какая у нее фамилия. Сурин из Второго Дома – это все, что приходит на ум.
– Черт, какая у тебя фамилия? – спрашиваю я.
Она смеется, и мне уже не так неловко.
– Фамилия моей матери была такой же, как у тети. Отмеченные и ее дети берут имя женщины, – объясняет она, и я стараюсь не поморщиться.
– Подожди, подожди… Значит, ты тоже Финелла? И это фамилия, не имя? – уточняю я, и она в ответ кивает. – Что ж, по крайней мере, тебе не придется менять документы, – комментирую я, и она фыркает.
– На самом деле я с нетерпением жду возможности вернуть себе это имя. А точнее так – сделать фамилию достойной уважения.
Протягиваю ей кулак, чтобы она ударила по нему своим кулаком. Оу, кажется, она не понимает…
– Нам нужно просто стукнуться, – объясняю я. – Это знак солидарности, – добавляю я, когда Сурин по-прежнему ничего не предпринимает.
Она сжимает пальцы в кулак и стучит по моим костяшкам. Я улыбаюсь и киваю.
У нас все получится.
– Мне нужно вернуться и сообщить, что мы все обсудили, – говорит Сурин.
Я киваю и смотрю на своих Избранных.
– Пойдете с ней? – спрашиваю я. – Нужно поддержать ее и поймать Марн и Тока, когда они упадут в обморок, – добавляю я.
Парни смеются, а Сурин спрашивает:
– А ты? Ты не пойдешь?
– Чуть позже, а пока я хочу поговорить со своими Щитами, – говорю я, и во взгляде Сурин читается раздражение, когда я называю их своими. – Обещаю, я быстро.
Она отходит, но потом останавливается и поворачивается ко мне.
– Тебе это действительно надо?
Замечаю ее нервозность или, может быть, неуверенность.
– Да, – подтверждаю я.
Она делает тяжелый вздох, кивает и идет дальше.
– Сурин, – кричу ей вслед, – мы здесь, если тебе что-нибудь понадобится.
Она расправляет плечи, а когда снова оборачивается, в ее глазах читается благодарность.
Чувствую, как меня охватывает острое чувство умиротворения. Все сделано правильно.
– Итак, – начинаю я, повернувшись к Эноху, Каллану, Бэкету и Нэшу, – давайте теперь поговорим о нас.
Фантастика! С чего это я стала выражаться, как эмоционально зависимая девушка?
– Тот самый ужасный разговор, – подшучивает Каллан.
– Именно он, – подтверждаю я.
Мы все ненадолго замолкаем и идем по улице.
– Так чего вы хотите? – наконец спрашиваю я, и по непонятным причинам этот вопрос вызывает во мне грусть.
Кажется, я уже знаю, что услышу, но мне нужно, чтобы они сами сказали это. Я рада за них, я болею за них, но я также огорчена тем, что мы не будем рядом друг с другом, как это было с тех пор, когда старейшины поселили меня в их доме.
– Мы все еще не пришли к единому решению, – говорит Каллан, и я по очереди смотрю каждому из них в глаза.
– Все еще пятьдесят на пятьдесят?
– Эм-м-м… нет. Бэкет единственный, кто не хочет оставаться, – сообщает Энох.
Мои брови удивленно взлетают, и я поворачиваюсь к Бэкету. Он раздраженно выдыхает.
– Я знаю, что должен ненавидеть тебя. В ту ночь, когда ты рассказала мне о моем отце, я сразу же решил, что всегда буду ненавидеть тебя. – Бэкет замолкает, и я отвожу взгляд, давая ему возможность собраться с мыслями. – Когда Адриэль схватил меня, когда я узнал, что ты говорила правду о моем отце, для меня это ничего не изменило. Я все равно собирался тебя ненавидеть. Но осуществить этот план стало намного сложнее, когда мы оказались в камере вместе, потому что я все еще ненавидел тебя, но в то же время начал уважать, – тихо продолжает он. – Я не знаю Сурин и не испытываю к ней такого трепета или любопытства, как они, – он указывает на членов своего ковена. – Я уважаю тебя, Винна. Черт, я даже восхищаюсь тобой, несмотря на все свои усилия не делать этого, – признается Бэкет.
Я невесело усмехаюсь.
