Аккуратно спускаясь, мы медленно дошли-съехали вниз к разбитой статуе Меркурия, потом по стыку пола и стены двинули к ведущему на улицу широкому проходу с колоннадой. Как раз опираясь на эти колонны, чтобы вперед не убежать, выбрались на наклонившееся крыльцо, осматриваясь вокруг.
Смотрели долго.
— Макс, это какой-то… — зашептал наконец Ушан. — Это какая-то… — так и не определившись, он замялся.
— Какая-то дичь, — негромко подсказал ему я и обернулся к Слаю. Серпент только округлил глаза, разводя руками.
— Дядь, я тоже чрезвычайно удивлен, сам здесь впервой, — прошептал Слай выразительно.
После как-то мы все вместе и одновременно посмотрели на Ярика, который выглядел обескураженно. Он попытался начать оправдываться, но я прислонил палец к губам и обернулся, вновь осматривая место куда мы попали.
Вышли из здания Пантеона мы на городскую площадь — тоже расположенную под наклоном, как и храм Совета богов. И насколько хватало глаз, а обзора из-за сумрака хватало метров на двести, возникало впечатление что мы оказались в Берлине во времена правления там национал-социалистов, готовящихся к очередному собранию или торжественному шествию.
Вокруг храма расстилалась парковая зона, огороженная серыми коробками монументальных зданий, арки и портики которых были украшены восседающими орлами с изогнутыми крестами в цепких лапах; на многочисленных столбах и зданиях, а также вдоль аллей развешаны ярко-красные вымпелы с черными крестами свастики в белом круге.
Вокруг мертвая тишина и полное спокойствие. Ну да в сумраке всегда так, хотя в сумраке я ни разу не видел таких странных и пугающих мест. Впечатление не было бы таким подавляющим, если бы еще не наклон этот странный, как будто весь город покосился. Ощущение, как будто мы в декорациях странного артхаусного фильма оказались, словно внутри какого-то липкого кошмара.
Постояли еще немного, заставляя себя поверить в увиденное, очень уже все нереально-гротескно вокруг. Потом я зажмурился, переключившись в шакалий спектр от Диспатера.
— Воу-воу-воу, ребята, что это с ним⁉ — закричал вдруг Ярик, попятившись и падая.
Испуганного Ярика подхватил Ушан, что-то объясняя, а я выругался про себя — забыл ему ведь сказать, что могу в режим «черных глаз» переключаться. Неудивительно, что Ярослав испугался — увидев меня в таком виде только Барби спокойствие сохранил, помнится, да и то потому, что не знает страха принципиально.
Отвернувшись от озадаченного и взволнованного Ярика, которому Ушан уже объяснил, что все нормально, я осмотрелся в шакальем спектре. Вокруг все стало черно-белым, но лучше видеть от этого не стал, даже наоборот: парковую площадь огораживают здания, еще и размытая картинка получается, так что вернулся к привычному зрению.
В храме оставили рюкзаки и пошли на разведку налегке. Двинулись сначала наверх — чтобы, если что вдруг, убегать было легче. Вот только едва мы прошли несколько десятков метров, как уперлись в обрыв. Дорожка, по которой мы шли, исчезла — землю словно разломало на стыке, и отсюда не видно ни что впереди, ни что внизу, все тонет в мглистом сумраке.
Мы оказались словно на выдающимся вперед скальным уступом мысу. Кусок земли вместе с храмом римского Пантеона возвышался над сумрачной мглой, как будто паря в великом ничто. Посмотрел вокруг шакальим зрением — также ничего, размытая зернистая темная мгла, и лишь расходящиеся по сторонам края острого уступа, на котором расположен Храм.
Это что, край Осколка? Или граница обитаемого мира?
Увиденное давило на психику, разум просто отказывался воспринимать картинку — место, в котором мы оказались, выглядело совершенно нереально. Несмотря на попытки успокоиться, накатывало какое-то подавленное состояние. Мы словно в чей-то абстрактный ад попали, хотя я старался максимально успокоиться и отогнать это ощущение.
Постоял-подумал немного, после вернул зрение в прежнее состояние, чтобы Ярика не смущать и показал идти вниз. Медленно спускаясь вниз Пантеона, направились по одной из прямых как стрела парковых дорожек. Двигались теперь вниз-вправо под уклон, изредка придерживаясь за фонарные столбы и деревья. Идти не очень удобно — ботинки по гравийным дорожкам иногда проскальзывают, по траве совсем скользят — она здесь влажная от росы, изумрудного цвета. А вот многочисленные деревья все мертвые — голые, иссохшие.
Шли медленно и молча, оглядываясь по сторонам. Вокруг, судя по всему, шли бои — то тут, то там воронки от взрывов, какие-то деревья лежат вырванные с корнем. На краю парка нашли перевернутую машину — длинный черный кабриолет с открытым верхом и массивной хромированной решеткой радиатора, частично навалившийся на стену наклоненного здания.
В салоне машины было пусто, на лобовом стекле видны пятна крови. Осматривая находку понял, что машина не выглядела знакомой — не могу объяснить, но мне кажется ее не люди делали. По-крайней мере, не земляне — хотя четыре колеса, руль, сиденья, все вроде соответствует, но как-то чуждое все, чужое и не наше.
Вокруг по-прежнему никого не видно и не слышно, вообще никакого движения.
