– Выть хочется, – сказала Светлана. – Мужичьё так устроено: девок стремятся соблазнить, а в жёны им девственницу подай. Господи, как живём! Для чего? – она повертела меж пальцев свою потухшую папиросу, снова прикуривать её не стала, ткнула в землю. Помолчали. – Когда я вышла за Тольку, то сразу забеременела. А в профкоме мне путёвку на юг предложили, на море. Сроду и не мечтала, представляешь? Прикинула: растолстею к тому времени, как, думаю, я с испорченной фигурой на пляже появлюсь? Нашлись «добрые» люди, указали мне старуху, она мне аборт сделала. Подпольный, при Сталине было запрещено, и правильно, как теперь понимаю: это же убийство! Вот и наказана: на курорт съездила, а детей – нет.
Неподалёку от них на тропке появился суслик, заметил фигуры, которых не было здесь прежде, отбежал к норке, стал возле неё столбиком, замер, дожидаясь, когда страшные незнакомцы проявят себя. Стоило Светлане снова заговорить – нырнул, спасаясь, в нору.
– Такая наша бабья судьба: поторопишься сладкого ухватить, отрыжка потом на всю жизнь.
– Да, – Лукерья распрямилась, посмотрела вверх, где в синеве плавал коршун. – Люди, как этот суслик, опасность видят не в той стороне, где она их поджидает. Ну, а сиротку взять не хочешь? Знаешь, как они там о маме мечтают…
– Думала. Надо было на несколько лет раньше. Я ведь стала такой мегерой – муж вздрагивает. Сумею ли быть ласковой и сдержанной?
– Сумеешь. Отмякнешь.
– Наверное. Мы с Анатолием разговаривали насчёт того, чтобы усыновить мальчишку лет трёх.
– Света! – Лукерья посмотрела Светлане прямо в глаза. – Возьми девочку!
– Девочку? – в сознании медленно свершался переворот – с девочками хлопот больше. – Толю я уговорю, согласится. Обещаю.
Пора было возвращаться, они встали и пошли друг за другом по узкой тропинке, не ведая, как скоро Светлане придётся исполнить обещание. И девочкой этой станет Юля, племянница, отцу которой судьба отсчитывала последние минуты, а матери её хватит десяти дней, чтобы угаснуть от горя и последовать за ним.
В компании было весело.
– Вася, – предложил Ким Сократович шофёру, – расскажи, как в вашем районе спутника запускали.
Вася приезжий, истории со спутником никто ещё, кроме самого Лунёва, не слыхал.
– Любопытно, – говорит Нечай.
– Давай, Вася, – подбадривает и Валеев, он любит всякие необыкновенные истории.
– Коммунхоз запускал, – скромно уточняет Вася.
Мужики смеются.
– Возьмём опыт на вооружение.
– Ври дальше!
– Такое дело, – Василий откашлялся, преодолевая смущение, – у нас в Свободном новую баню построили. Ага. Ну, год кое-как работала, а потом что-то с зарплатой у кочегаров не вышло, и они отказались работать, перешли в леспромхоз, там как раз люди нужны были. Вот. Один остался, но летом её топили реже, а как осень приблизилась, народ повалил мыться и, конечно, спохватились. Нашли других кочегаров. Не знаю, сколько их там положено по штату, но одного приняли из бичей. Я его знал, он летом всегда с экспедициями в тайгу ходит. Ну вот. Выпало ему дежурство в понедельник.
– Тяжёлый день!
– Да, но баня в понедельник не работает официально, а в мужском отделении в этот день солдаты моются. Он пришёл, этот бич, дежурство принял, а не посмотрел, что в котле воды мало.
– Поддатый был?
– Неизвестно. В общем, уголька подбрасывает, а на водомер когда глянул, там – ноль! Он воду-то пустил и тогда только сообразил, что сейчас рванёт! И – драть! Только выскочил на улицу – ка-ак даст! Как бомба! И – полетело! Ну, бич без остановки убежал к реке, взял лодку, переправился и спрятался.
– Солдат не поубивало?
– Нет. Они на улицу повыскакивали, голые, конечно, и стоят, ждут, может, ещё рваться будет.
– Смех!
– Там народ-то ходит?
– Как же! Там как раз рядом, на углу, магазины – промтоварный и хлебный. Солдаты через двор на перекрёсток высыпали – и бабы из магазинов, когда взорвалось, тоже.
– Хорошо! – хлопал себя по колену Лунёв. – Ай да бич!
– А при чём спутник? – спросил Афоня.
– Ну дак: рвануло так, что кусок котла пробил крышу и улетел за два квартала!
– О-го!
– Большой кусок? – уточнил Афоня.
– Он там на сени одному мужику упал, проломил крышу и попал в детскую коляску. В сенях коляска стояла – в лепёшку!
– Пустая?
– В том-то и дело, что нет. В ней мальчишка спал.
– ?! – слушатели пооткрывали рты. – Ничего себе – весёлая история?!
– Су-ка! – Афоня грязно выругался, побледнел и повернулся к Лунёву: – Ты, падла, знал и смеялся?
– Чего? – огрызнулся Ким Сократович. Пояснил, адресуясь Валееву: – Рота голых солдат среди баб – смешно, как ни крути.
– Это некрасиво! – заявил Афоня.
– Перестань, – Сонька начеку, пристроилась рядом, – не бузи.
– Ладно, – пообещал ей шебутной супруг, – иди к бабам.
Мирный тон его успокоил Соньку, она отошла.
– Бича-то поймали? – спросил Нечай Василия.
– Нет. Он сам сдался, пришёл дня через три.
– Сколько ему присудили?
– Не знаю, я как раз уехал. У него корочек нет, и говорили, что инструктаж даже с ним не проводился.
– Тогда, может, и ничего не будет.
