Прямо по носу лодки блеснула чистая полоса воды. Белая дизельная яхта речного класса «Лилия», названная бывшим хозяином Бактыбаевым в честь одной любимой, но канувшей в Лету женщины. Вахтенный матрос сбрасывает с высокого борта трап. Юх подхватывает его, зная, как сыну непривычно подниматься по узким перекладинам без перил. За Эдиком Часовым следует Капитан. Оказавшись на прочной поверхности, он одной рукой облокотился о невысокий бортик яхты, а другую руку засунул в карман светлых брюк. И встал позади Эдика Часова.
– А ты слышал уже про Роглаева? – кричит он сверху Юху.
– Туда ему и дорога, – злорадствует Юх.
– А про Большого слышал?
– А с ним-то что не так? Нет, не слышал.
– И не услышишь, – отвечает Капитан.
И тут же короткая автоматная очередь нарушает благоговейную рассветную тишину озерца. Юх навзничь опрокидывается на дно лодки. Моторист, давший очередь, скрывается. Обезумевший Эдик поворачивается, но Капитан, вытащив из кармана финку, делает резкий выпад ему навстречу и с ненасытной жестокостью ударяет в живот.
– Пацан ты пригожий, с тебя бы картины писать. Девкам маета с тобой, – говорит Капитан, склонившись над его лицом. – А вот с папашей не повезло. Всех наших друзей перевел зазря. Никого не оставил. Не умеет дружить. От Большого привет. – Он застревает взглядом на его левой руке. – Ага, еще и часы умыкнул, мой подарок Большому. – Сдирает их и перекидывает парня через бортик в лодку, прямо на бездыханное тело Юха.
Раненый Эдик Часов делает попытку приподняться, но подбежавший моторист добивает его из автомата. Капитан, гадливо сплевывая, повернувшись к полураскрытой двери рубки с притихшим рулевым, командует усталым и довольным голосом: «Поехали!» – и отправляется в каюту. Там под стеклом потолочного плафона сидит Большой. Протягивает ему часы.
– Когда ж я успел их посеять? – удивляется Большой, прикладывая циферблат к уху.
Из рубки звучит команда поднять якорь. Затарахтел мотор. Из выхлопной трубы показался синеватый дымок. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, яхта снова ныряет в протоку.
