Они, взяв друг друга под руку, прислонились к стене.
- Да, нас, мужчин, теперь мало, - растрогался Троицын - А жаль, сколько прекрасных убито!
- А знаете, Александр Петрович считал женщин низшими существами, - высунулась на улицу голова Троицына.
- Как мне не знать этого! - выскочил на улицу Миша Котиков. - Слава богу, я жизнь Александра Петровича подробно изучил.
Подставил руку под дождь.
Голова Троицына высунулась на улицу.
И вдруг, без перехода, молодые люди стали хвалить стихи друг друга. Причем Троицын хвалил неумеренно, Миша Котиков - умеренно.
- В ваших стихах дышит Африка, - говорил Троицын.
- Ну и ваши стихи прелестны, - отвечал снисходительно Котиков. - Они красивы, - как бы размышляя, продолжал он.
Дождь, хотя и мелкий, шел. Миша Котиков снова вошел в парадную. Но несмотря на то, что голова Троицына и фигура Миши Котикова пробыли под дождем недолго, их заметил стоящий в соседнем подъезде член коллегии правозаступников, выучивший некогда Петискуса наизусть и до сих пор писавший мифологические стихи. Он поправил воротничок и галстук, взял палку под мышку и перебежал в парадную, где укрывались настоящие поэты. Подобострастно он подошел к ним.
- Ах, - сказал он, - как мы давно не встречались! Я занят совершенно никчемными делами. Сегодня я защищал своего управдома. Почитаемте стихи, пока идет дождь.
Все трое стали, поочередно, читать стихи.
Троицын подвывал восторженно.
Михаил Петрович читал голосом Александра Петровича.
Правозаступник - с ораторскими жестами.
Дождь перестал. Проглянуло солнце. Поэты отправились в ближайшую пивную. Там завязалась жаркая беседа.
- Вы ведь читали, если не ошибаюсь, свои старые стихи? - заметил член коллегии правозаступников Троицыну.
- Я моих новых стихов никому не читаю, - обиделся Троицын. - Не поймет моих новых стихов современность. Я теперь сам для себя пишу стихи. Одни стихи для себя и для потомков, настоящие, романтические стихи, другие - для современников.
- Я вижу, - гордо заметил Миша Котиков, - что только я пишу новые стихи и читаю их всем, кому угодно.
Он с удовлетворением посмотрел на лысеющие головы своих приятелей. Затем он сказал, что спешит, извинился, уплатил за пиво и вышел.
Троицын взял правозаступника под руку, они сели в трамвай, решив продолжать свою беседу в более романтической обстановке.
На островах уже цвели подснежники и мать-мачеха.
- Да, - говорил Троицын, идя по дорожке, вдоль моря. - В ваших стихах есть неровность, свойственная молодости.
- Позвольте, - перебил юрист, - я совсем не молодой, мы с вами вместе начали литературную карьеру.
-Я не в том смысле, - поправился Троицын. - Я хотел сказать, что у вас малая техника.
- И с этим я не согласен, - возразил юрист.
Но тут Троицын увидел барышень, сидящих на зеленой скамейке. Барышни подталкивали друг друга плечами и пересмеивались.
- Славные девочки, - остановился юрист.
- Я сам думаю о том же, - склонился Троицын.
Они подсели с разных сторон. Юрист снял черную перчатку и обмахнул сапог.
Троицын спросил:
- А как вы относитесь к театру Мейерхольда?
Все ближе и ближе подвигались лысеющие молодые люди к барышням. Девушки заливались смехом.
Троицын, как бы случайно, поцеловал плечо своей соседки.
Юрист, как бы невзначай, подставил свой сапог под туфельки барышни.
Уже, болтая ногами и приготовляя анекдот, шел правозаступник, уже изогнувщись шел Троицын, уходили попарно по траве молодые люди. На стрелке появился Тептелкин с Марьей Петровной, они шли медленно и важно.
Тептелкин сел на скамейку. Марья Петровна подошла к морю, стала петь арию из оперы "Руслан и Людмила".
Тептелкин сидел в задумчивости и считал воробьев.
- Марья Петровна, - обратился он к ней, когда она кончила петь, - где у нас бутерброды?
Глава XXXI МАТЕРИАЛЫ
Уже давно Миша Котиков подумывал о том, чтобы отправить собранные им материалы в Тихое Убежище, но сегодня, вернувшись от Екатерины Ивановны, решил окончательно.
До глубокой ночи он в хронологическом порядке складывал карточки и перевязывал их бечевками. На обратных сторонах карточек были пейзажи с избами и гармонистами и девушками и части географических карт. Лицевые стороны карточек были разлинованы и заполнены почерком Заэвфратского, усвоенным Михаилом Петровичем. Когда все было перевязано, остались дублеты, Михаил Петрович придвинул лампу и на фоне пакетов перечел:
1908 г. мая 15-го. Среда. В 3 часа дня. Александр Петрович обедал в Европейской гостинице. В 5 часов дня из Европейской гостиницы Александр Петрович отправился в Гостиный двор с Евгенией Семеновной Слепцовой (балерина). Купил ей лайковые перчатки, кольцо с сапфиром.
Сейчас (1925 г. 5 января 6 ч. дня) Слепцова - хорошо сохранившаяся брюнетка. Груди у нее небольшие, плечи шире бедер, ноги, как у всех балетных, мускулистые. По собранным сведениям, в свое время она была удивительна. Из ее слов я мог заключить, что А. П. отличался необыкновенной мужской силой. Из ее слов я также мог заключить, что из Гостиного двора А. П. поехал к ней.
