– Такими штучками не швыряются, - напряглась Фиона. - Как ты его добыл?
– Подозреваете, что я замешан в отцеубийстве? - Фауст грустно улыбнулся. - Не бойтесь, мой папочка еще жив. Я бы даже сказал - уже жив.
Рэндом, скептически слушавший их диалог, вдруг осведомился, обращаясь к племяннику:
– Кстати, парень, ты забыл рассказать, где раздобыл свой спайкард. И почему дал ему такое странное имя - Карта-Шпион?
Вопрос поставил Мерлина в затруднительное положение. Подумав, он неуверенно произнес:
– Даже не знаю… Название родилось непроизвольно, словно перстень сам сообщил, как его зовут.
Он коротко рассказал, как нашел перстень в разгромленных покоях Бранда. Мерлин не стал уточнять, что обладает двумя спайкардами и уж тем более что побаивается их.
– Мощные игрушки, - сказал Мерлин. - С их помощью опытный маг способен управлять любыми силами.
Корвин посоветовал сыну поосторожнее пользоваться столь могущественным предметом, а незаметно подкравшийся новый призрак Оберона добавил:
– Рад вас всех видеть, но вам придется уйти. Здешний хозяин начал сердиться. Он не слишком любит инициативу снизу.
– Где ее любят?! - в один голос ответила добрая половина Семьи.
Дети бросились обнимать отца, пусть и не совсем настоящего, а Фауст от греха подальше надвинул капюшон, чтобы король не узнал его. Амбериты учинили призраку экзамен, желая определить его возраст. Оберон ответил, что был записан в момент, когда ремонтировал Узор, предварительно отослав детей на штурм Хаоса.
«Кажется, им нужен именно этот призрак», - подумал нирванец, пытаясь решить, как следует вести себя в такой обстановке. Он ломал голову над этой проблемой с того самого момента, когда услышал от Корвина о возможности оживлять двойников Межтенья. Вчера в Артаньяне они долго спорили всей семьей, и в конце концов отец посоветовал не вмешиваться - все равно невозможно предсказать, какое решение окажется правильным. Фауст невольно ухмыльнулся, представив себе, сколько осложнений возникнет у амберитов в случае возвращения короля. Кому должны по праву принадлежать трон и корона - Рэндому или Оберону? Как перераспределить доходы с королевской собственности?
«Пусть сами мучаются в поисках выхода!» - решил герцог и прислушался к беседе. Оберон как раз вспоминал о том, как восстанавливал Узор.
– Технически это совсем нетрудно, - говорил призрак. - Если, конечно, ты прошел разумом через Исходный Узор внутри Камня Правосудия. Самоцвет полностью подчиняет тебя и ведет по маршруту. От тебя требуется лишь держать линию чертежа в фокусе внутреннего зрения. Делаешь шаг - и за спиной восстанавливается изгиб Кривой или полотнище Вуали… - Оберон сделал паузу, приводя в порядок мысли, после чего продолжил импровизированный инструктаж: - Самое страшное ждет в конце пути. Когда я приблизился к центру, там уже караулил знак Логруса. Какое-то время мы с Камнем могли его сдерживать, но потом пришлось отвлечься, чтобы безошибочно изобразить Последний Изгиб. В этот момент Логрус навалился на меня и высосал всю энергию.
– Ты не мог защитить себя? - с болью спросил Рэндом.
– Я не имел права. Энергия покидала меня, и даже Камень не мог компенсировать потерю. А я отдавал последние силы, чтобы восстановить последние ярды Узора. Завершив работу, я успел увидеть, как рядом замерцал сам Лабиринт. Он размолотил Логруса, и от этого разразилась буря, которая понеслась сквозь Отражения, восстанавливая господство Порядка.
Сразу несколько амберитов собрались задать вопросы, но Мерлин опередил всех, возбужденно повысив голос:
– Дед, объясни, что ты имел в виду, когда сказал, что рядом появился Лабиринт. Это был сам Узор, его знак или обитатель Лабиринта?
– Разумеется, обитатель. - Оберон кивнул. - Дворкин называл его Душой Лабиринта. Это существо пребывает одновременно во множестве Узоров, которые действуют на данный отрезок времени.
– А как же повреждения Узора? - спросила Фиона.
– Полагаю, что там, где Узор поврежден, обитатель чувствует себя не слишком комфортно. Потому и стремится отремонтировать Лабиринты один за другим.
Голос короля был заглушен диким воем, раздавшимся из-за колоннады монолитных истуканов. Спустя мгновение в промежутках между супер-Картами замелькали цветные пятна, а затем и сам Единорог затрусил по аллее. Вернее даже не «сам затрусил», а «сама затрусила», скорректировал свою мысль Фауст. Насколько он понимал, это существо должно было хотя бы изредка принадлежать к женскому полу - как бы иначе он-она-оно могло родить Оберона?
Разгневанная парнокопытная прародительница пронзительно закричала:
– Поменьше болтай, сынок! Им не обязательно знать слишком много! - Затем, повернув раздутые от гнева ноздри к живым, Единорог рявкнула: - Вы слишком много себе позволяете! Отныне ни один призрак оживлен не будет!
