— Можешь быть спокоен, я не забуду твоей услуги. Но должен напомнить, что заказ для известной тебе организации организовал я. Для чего мне пришлось собирать очень авторитетное толковище. И давить на одного из присутствующих. Который имел выход на человека известной тебе организации. И мешающей тебе организации. Что, как ты понимаешь, было очень непросто. Потому что тот контингент, который собирается на толковища, очень непростой контингент и мне не подчиняется. И мне пришлось отдать им за услугу жирный кусок. Но все равно я сделал то, что ты просил.
— А я сделал того, кого ты просил.
— Хорошо, согласен. Мы квиты.
— Тогда до встречи?
— До встречи. Надеюсь, что не у прокурора.
— Можешь быть спокоен. Все концы этого дела будут надежно спрятаны.
— Я спокоен. Потому что тебе падать глубже, чем мне.
Ведь ты сидишь выше, чем я. А зачем тебе падать? Тебе взлетать надо.
— Ты прав. Падать мне не резон. Потому что я утащу с собой очень много людей. Или вознесу их вместе с собой к небу. Если смогу взлететь.
— Теперь сможешь. Потому что снимешь с ног мешавшие тебе кандалы.
— Один не сниму. Один только раскачаю. Вернее, уже раскачал.
— Мы поможем. Как помогали до того. Ты бросил камень. Мы разгоним волну.
— Это обещание?
— Это обязательство.
— Тогда спокоен. Счастливо.
— И тебе. Счастливо. Вернее сказать, счастливого полета!
На подлете к аэропорту в кармане бизнесмена от партии Юрия Антоновича зазуммерил мобильный.
— Да!
— Есть новость.
— Какая?
— У входа в администрацию убит твой Анисимов!
— Кто?!
— Анисимов.
— Когда?
— Сегодня. Ты что, телевизор не смотришь?
— Я только что из Монако.
— Ты что, в Монако телевизор не смотришь?
— В Монако есть более интересные занятия, чем смотреть совковое телевидение.
— Значит, ты не знаешь подробностей?
— Нет.
— Анисимова убили возле здания администрации, из снайперской винтовки в голову, с крыши ближайшей девятиэтажки.
— Кто убил?
— Откуда я знаю.
— Тогда я отсоединяюсь.
— Погоди, не...
Самолет пошел на посадку.
Анисимов был человеком Юрия Антоновича. Вернее, когда-то был. Когда Юрий Антонович проталкивал его в администрацию. Сейчас тоже был. Но в гораздо меньшей степени.
Потому что встал на ноги, окреп и заимел свое мнение. По поводу того, сколько стоит городская недвижимость и где можно строить офисы и здания, а где нет. Теперь Анисимову приходилось отстегивать так же, как всем. Хотя и немного меньше, чем всем. Но окружающие по инерции продолжали считать, что Анисимов человек Юрия Антоновича.
В машине Юрий Антонович набрал телефон приятеля, работавшего в МВД.
— Я слышал, убили Анисимова?
— Верно слышал. Убили.
— Как?
— Обычно. Влепили из снайперской винтовки девять граммов между глаз. Так, что затылок вышибло.
— Преступника взяли?
— Преступник с места происшествия скрылся.
— Кто он, конечно, неизвестно?
— На этот раз, как ни странно, известно.
— Откуда?
— Его опознали свидетели, видевшие его на месте преступления. И видевшие, как он стрелял.
— Кто он?
— Некто Иванов.
— Кто?! — не сдержался, воскликнул Юрий Антонович.
— Известный в уголовной среде киллер Иванов. По кличке Мочила.
— Какой Иванов? — взял себя в руки Юрий Антонович. — Ты можешь сказать подробнее.
— А тебе не все равно, какой Иванов?
— Не все равно.
— Иванов Иван Иванович. Кончавший нескольких потерпевших на улице Агрономическая, улице Северная, в поселке Федоровка и давно и безуспешно находящийся во всероссийском розыске. Довольно тебе?
— А ты уверен, что это он? Анисимова?
— Совершенно. Потому что, кроме Анисимова, он еще трех человек из правительственной охраны положил.
— Еще трех?!
— Еще трех. Он там на крыше, понимаешь, стрелял, как ковбой из американских боевиков, с бедра. Ты представляешь, из оптической винтовки, с бедра! И ни разу не промахнулся.
— Представляю.
— Отечественный Рэмбо-5, мать твою!
— Как он ушел?
— Хрен знает, как он ушел! Мы там сил нагнали, как при контрнаступлении против немцев под Москвой. Продохнуть было нельзя, так намусорили! На каждом метре по два мента с автоматами. А он все равно ушел! Как сквозь пальцы просочился.
— Ты так говоришь, как будто за него болеешь.
— Болеть, конечно, не болею. Но знаешь, как-то даже уважаю. Потому как в лоб с двух сотен метров! И тут же с бедра трех правительственных мордоворотов! Которые, как ты понимаешь, не мальчики. Это надо умудриться. Вернее, надо уметь!
— Почему он стрелял в Анисимова?
— Потому же, почему стрелял в тех, что были на Агрономической, на Северной и в Федоровке. Тренировался.
— Я серьезно!
— И я серьезно. Так как ничего другого сказать не могу. Его мотивы нам непонятны. Ходит, понимаешь, по городу со шпалерами и мочит всех, кто ему чем-нибудь не понравился.
— Он что, маньяк?
— Маньяки с двухсот метров в лоб не попадают.
— Тогда кто?
— По всей видимости, заказной киллер. Хотя, с другой стороны, киллеры по четырнадцать человек враз не мочат. По четырнадцать человек враз мочат только психопаты.
— И все же почему он убил Анисимова?
