— Нет, — сказал Тахион. — Мистраль — особый случай. Мы почти уверены, что ее отец каким-то образом подсознательно воздействовал на плазму ее вируса, когда она еще находилась в утробе матери. На Такисе… в общем, такое случалось, но процесс почти никогда не увенчивался успехом. Ты самый могущественный телекинетик, с каким мне приходилось иметь дело, но для таких манипуляций требуется ювелирный контроль, который на порядки превосходит твои способности, не говоря уж о нашем многовековом опыте в микрохирургии и генной инженерии. Но даже если бы все это было в твоем распоряжении, у тебя все равно, скорее всего, ничего бы не вышло. Циклон понятия не имел о том, что и как делает, и вдобавок ко всему ему еще невероятно повезло. — Такисианин покачал головой. — С тобой все обстоит совершенно по-иному. Все говорит о том, что твой ребенок вытащит дикую карту, а шансы, что она окажется тузом, точно такие же, как если бы…
— Я знаю, каковы шансы, — хрипло проговорил Том.
Из сотни людей, вытянувших дикую карту, способности туза проявлялись лишь у одного. При этом на каждого туза приходился десяток чудовищно обезображенных джокеров, а на каждого джокера — десяток пиковых дам, каждая из которых приносила своему владельцу мучительную смерть.
Перед его мысленным взором как живая возникла Барбара, сидящая в постели в гнезде из одеял, с рассыпавшимися по плечам русыми волосами и нежным и серьезным выражением лица — и с их ребенком у груди. А потом младенец поднял головку, и Том увидел его выпученные глаза и жуткие, невообразимо уродливые черты. Чудовище зашипело на Тома, и Барбара вскрикнула от боли, а из ее разодранного соска струей хлынула кровь, смешанная с молоком.
— Мне очень жаль, — беспомощно повторил доктор Тахион.
В свой пустой дом на Первой улице Том вернулся далеко за полночь.
Он сбросил куртку, упал на диван и долго смотрел в окно, на Килл и огни Стейтен-Айленда. Повалил мокрый снег. Капельки-снежинки бились в стекло с пронзительным хрустальным звуком, похожим на звон вилок о пустые бокалы, которым гости на свадьбе призывают новобрачных поцеловаться. Том долго-долго сидел в темноте.
Наконец он включил свет и снял телефонную трубку. Набрал шесть цифр и никак не мог заставить себя набрать седьмую. «Как робкий юнец, не решающийся пригласить хорошенькую одноклассницу на свидание», — подумал он с горькой улыбкой. Том решительно нажал последнюю кнопку, и в ухо ему ударил гудок.
— «Топ-Хэт», — ответил грубый голос.
— Я хотел бы поговорить с Барбарой Каско, — попросил Том.
— Вы хотите сказать, с новоиспеченной миссис Брудер, — поправил голос.
Том глубоко вздохнул.
— Да.
— У-у, новобрачные давным-давно уехали. Чтобы не пропустить первую брачную ночь. — Человек на том конце провода был явно пьян. — А потом — в свадебное путешествие в Париж.
— Понятно, — сказал Том. — А ее отец еще там?
— Сейчас посмотрю.
Прошло много времени, прежде чем трубку снова взяли.
— Это Стэнли Каско. Кто говорит?
— Том Тадбери. Прошу прощения, что не смог присутствовать, мистер Каско. Я был… э-э… занят.
— Да, Том. У тебя все в порядке?
— Все прекрасно. Лучше не бывает. Я просто хотел…
— Да?
Он сглотнул.
— Передайте ей, пусть будет счастлива, ладно? И больше ничего. Просто передайте, что я желаю ей счастья.
Он положил трубку.
За окном по Киллу проплывал большой грузовой корабль, в темноте невозможно было разглядеть его флаг. Том выключил свет и долго провожал его взглядом.
След говорил сам за себя.
Джуб сидел за пультом, читал ползущие по голокубу данные, и сердце у него гулко бухало от страха и надежды.
Большую часть первых четырех месяцев на Земле он провел в темных залах кинотеатров: по десятку раз ходил на один и тот же фильм, чтобы усовершенствовать свой английский и расширить восприятие нюансов человеческой культуры, отраженных в этом, самом доступном виде искусства. Со временем он полюбил их фильмы, в особенности вестерны, и больше всего в них ему нравился момент, когда из-за холма вдруг с гиканьем вылетала конница, осененная развевающимися знаменами.
На звездолетах Сети не было знамен, но Джубу казалось, что за убористыми светящимися закорючками внутри голокуба он слышит слабый отзвук горнов и топот копыт.
Тахионы! Горны и тахионы!
Его разведывательные спутники засекли поток тахионов, а это могло значить лишь одно: звездолет на околоземной орбите. Избавление было совсем близко!
Теперь спутники прочесывали небеса в поисках источника этого потока. Это не Прародительница Роя, Джуббен был уверен в этом. Прародительница плыла меж звезд, и скорость ее была ниже скорости света: время для нее ничего не значило. Лишь цивилизованные расы использовали звездолеты на тахионной тяге.
