Выборность командного состава привела к тому, что во главе более или менее прочных отрядов стояли «батьки» самого различного происхождения. Среди них было много левых эсеров в том числе подполковник Муравьев, оказавшийся к июню 1918 года командующим Восточного фронта, или фельдшер Сорокин, командовавший на Северном Кавказе; авантюристы типа прапорщика Сиверса, анархисты, возглавлявшие часто матросские отряды, как, например, Железняков и Матвеев («Таманская армия» на юге). Многие отряды носили чисто партизанский характер, выступая до середины 1918 года лишь в местном, локальном плане и будучи совершенно не связаны ни с командованием, ни с партией.
Впоследствии они примыкали или к Красной армии, как, например, отряд Буденного, или к белым, как, например, отряд Шкуро; порою они долго колебались и даже сделав выбор потом снова уходили в «партизанскую независимость», как, например, Махно, Григорьев, Думенко и многие другие.
Но было бы неверно рассматривать этот важный переходный период от Красной гвардии к Красной армии как время, когда власть партии опиралась только на все эти разношерстные отряды.
Характерной чертой как Красной гвардии, так и Красной армии первых месяцев ее существования был чрезвычайно высокий процент входивших в ее состав интернациональных частей и подразделений.
Троцкий подошел к этому вопросу в период союза с немцами со свойственными ему смелостью и беспринципностью. В особенности до первых призывов в Красную армию, летом 1918 года, формирование интернациональных частей шло весьма быстро. Если причислить к этим интернациональным формированиям латышские и польские части Красной армии, то надо полагать, что около половины ее состава было представлено интернациональными частями. Интернациональная часть Красной армии была крайне пестрой и подбиралась далеко не всегда по признаку идейного сочувствия советской власти.
Латышские и отчасти польские части оказались отрезанными немцами от своей родины и, первоначально, должны были выбирать между немцами и большевиками, в условиях оккупации Прибалтики и Польши германской армией. Оказавшиеся на стороне большевиков польские и латышские части в своем большинстве постепенно были втянуты в гражданскую войну и приобрели психологию профессиональных наемных частей, что усиленно поощрялось Троцким, поставившим их в привилегированное положение, как в смысле материального обеспечения, так и жалования. У некоторой части личного состава этих частей проявилась тяга, по карьерным соображениям, ко вступлению в партию и, особенно, к поступлению на службу в ЧК. Можно без преувеличения сказать, что латышские части, находившиеся как в Красной армии, так и в распоряжении ЧК, сделались вскоре типично преторианскими частями особого назначения и были главной военно-полицейской опорой нового режима.
Латышские полки были вызваны Лениным с фронта в Петроград еще до созыва Учредительного собрания. Они вместе с матросами участвовали в подавлении рабочих и части гарнизона города, выступивших против разгона Учредительного собрания.
С приездом в Москву советского правительства, латыши несли охрану Кремля и под командованием бывшего полковника генерального штаба Вацетиса совместно с Бела Куном подавили восстание левых эсеров во время IV съезда советов.
Польские интернациональные части были той ударной силой, которая подавила Ярославское восстание.
Кроме отдельных больших интернациональных соединений в составе Красной армии во многих вновь создаваемых частях ее были отдельные интернациональные роты и батальоны, игравшие одновременно роль и ударных подразделений и частей особого назначения, на случай политических колебаний в основной, русской массе войск.
Сколько их было? На этот вопрос без изучения архивов крайне трудно ответить, к тому же этот вопрос в течение последних десятилетий упорно замалчивался. Самые осторожные подсчеты говорят, что латышей в 1918 году было около 20 000, поляков не меньше 10 000, китайцев также около 10 000, венгров и немцев, во всяком случае, несколько тысяч. К этому перечислению надо прибавить еще некоторое количество югославов, чехов, корейцев, финнов. Всего интернационального состава в Красной армии было вначале около 50 000 человек. И если сравнить эту цифру с количественным составом Белой армии того же времени, то легко убедиться, что одни только интернациональные части Красной армии количественно значительно превосходили состав Белой армии.
Судьба этих войск весьма различна. Венгры и немцы большей частью вернулись на родину после революций 1919 года в Венгрии и Германии, где активно участвовали в попытках создания коммунистического режима (в качестве примера достаточно назвать, хотя бы, Бела Куна, Ракоши, Имре Надя, Ференца Мюнниха, появившихся в Венгрии в 1919 году, Тито и многих других). В отличие от них латыши и поляки в своем большинстве остались в России и до сталинских чисток играли значительную роль не только в армии и ЧК-ГПУ-НКВД, но и в партийном и в государственном аппаратах.
