Утром оказалось, что пропал Мертен. Постель его была свернута, одеяло сложено, куртка и фартук – в тумбочке. Под табуреткой – деревянные башмаки. Никто не видел, как он уходил. Заметили лишь за завтраком.
Все бросились его искать, но нигде не нашли.
– Он улизнул! Надо скорее сообщить Мастеру! – злорадствовал Лышко.
Однако Ханцо преградил ему путь:
– Ты что, не знаешь? Это – дело Старшого!
Все ожидали гнева, крика, проклятий. Ничего подобного! Как рассказал Ханцо, Мастер не принял известия всерьез. «Мертен не в своем уме!» – проронил он. На вопрос: «Что делать?» – буркнул: «Оставь, вернется!»
– От его взгляда я буквально похолодел, думал, превращусь в льдину. Хоть бы все обошлось!
– Э, нет уж! Кто удирает с мельницы, должен знать, что его ждет! – съязвил Лышко. – Да что ему сделается!.. Кожа у него, как у слона!
– Ты так думаешь? – не удержался Юро.
– А то! – Лышко стукнул кулаком по столу.
Плю-х-х! В лицо ему выплеснулся суп. Густой! Прямо с огня! Лышко взвыл от боли:
– Кто? Кто это сделал?
Вне себя от бешенства, он стал вытирать щеки, глаза, нос.
Всем было ясно, что без чьей-то помощи здесь не обошлось. Лишь Юро по своей простоте не заподозрил тут, видно, дурного умысла. Вот только суп жалко!
– В другой раз ты, Лышко, не бей по столу. Или уж бей не так сильно!
Чего боялся Крабат, то и случилось. Вечером, с наступлением темноты, Мертен явился. Понуро опустив голову, стоял он на пороге.
Мастер не бранил его, не кричал.
– Ну, как прогулялся? Видать, не понравилось, раз так рано вернулся? Или что помешало?.. Не хочешь со мной говорить? Давно замечаю – не раскрываешь рта. Что ж, я тебя не заставляю, мне все равно! Можешь еще раз попробовать! Пытайся сколько влезет! Никому не удалось, и тебе не удастся!
Лицо Мертена по-прежнему было каменным.
– Притворяйся, притворяйся! Делай вид, что это тебя не трогает! Я и эти одиннадцать знаем, каково тебе. А теперь убирайся!
Мертен ушел на чердак, лег на нары.
У всех в этот вечер было тяжело на душе.
– Давайте отговорим его бежать еще раз, – предложил Ханцо.
– Попробуй! – отозвался Сташко. – Он не послушает!
– Боюсь, он вообще ничего слушать не станет, – сказал Крабат.
Ночью погода переменилась. Ветер стих, ударил мороз. Окна покрылись узором. Утром, выйдя из дому, они увидели, что все обледенело. Замерзли лужи и вода на краях колодца, холмики над кротовыми норками окаменели, земля затвердела.
– Скверно для урожая! – покачал головой Петар. – Мороз без снега. Все померзнет!
Крабат обрадовался, увидев за завтраком Мертена. Тот уплетал кашу как ни в чем не бывало. Видно, наголодался за сутки.
Отправились на работу. Никому и в голову не приходило, что Мертен опять пустится в путь, теперь уж средь бела дня. Лишь в обед заметили его отсутствие.
Два дня и две ночи его не было. Никогда еще ни один беглец не пропадал так долго. Думали, его и след простыл. Ан нет! Утром на третий день явился. Завидели еще издали – бредет, шатаясь, через луг. Еле дошел – усталый, обмороженный. Страшно смотреть!
Крабат и Сташко встретили его у дверей, ввели в людскую. Петар снял с него башмак, Кито – другой. Ханцо послал Юро за холодной водой, сунул побелевшие ноги Мертена в таз, принялся растирать.
– Надо скорей уложить его в постель! Может, еще отойдет!
Тут дверь отворилась. Мастер! На этот раз насмехаться не стал. Подождал, пока поднимут Мертена, подошел ближе.
– Погодите наверх тащить, мне сказать ему надо!.. Думаю, с тебя достаточно. Отсюда нет пути! А вы вот что – не хлопочите! От меня зависит, кто умрет здесь, на мельнице! Только от меня! И ни от кого больше.
С этими словами он ушел.
Мертена отнесли в постель, дали горячего питья, укрыли одеялами. Ханцо остался наверху, присел рядом на нары. Подождал, пока заснет. Убедившись, что его помощь больше не нужна, спустился вниз. Надо было работать.
