Сказочная повесть прогрессивного немецкого писателя (ФРГ), созданная по мотивам народной легенды сорбов (лужицких сербов), небольшого славянского народа, проживающего в ГДР.Иллюстрации Льва Токмакова.
Вам сегодня покажется странным, что сорбский мальчик Крабат сразу же согласился стать учеником одноглазого мельника. Вы сыты, одеты, у вас кровля над головой. А единственное, что имел маленький Крабат, это — жизнь. Попытайтесь себе это представить.
Оказалось, что не одному лишь мельничному делу учат на мельнице в Козельбрухе. У Крабата дух захватывает, он увлечен происходящим. Да и кому из вас не хотелось бы уметь превращаться в ворона и летать над землей? А потом обернуться красавцем конем? Или шутя расправиться с сильным противником? Пробормотал заклинание, щелкнул пальцами, и — готово! Ваш враг и мизинцем не может пошевелить. Заманчиво, не правда ли? А новые товарищи Крабата уже кое-что смыслят в тайном колдовстве. Жестоко наказаны грубые солдафоны,восхвалявшие войну; бурным весельем завершается продажа быка-оборотня.
Но за всякую науку, как известно, надо платить. В жизни ничего не дается даром. Постепенно начинает понимать Крабат, какой ценой покупают подмастерья свои знания. Зловещая атмосфера царит в школе чернокнижия: прочной паутиной опутал всех злобный и грубый мельник, помыкающий своими учениками. С мельницы не убежать: все мысли и поступки юношей контролирует и направляет чудовищный Мастер. Он может отнять и жизнь.
К тому моменту, когда Крабат принимает единственное возможное решение, он уже не мальчик. На мельнице существует свой зачет: год за три. Поэтому и решение Крабата суровое, мужское: борьба насмерть. Но есть ли на свете сила, которая бы смогла противостоять темным стихиям злого колдовства? Оказывается, есть. Самый мудрый из друзей Крабата открывает ему эту тайну. Сильнее черной магии «другое волшебство», «которое идет из глубины… любящего сердца, когда оно тревожится за дорогого ему человека».
Скорее всего, в давние времена и существовал на свете отважный юноша Крабат. До нас дошли портреты курфюрста Саксонского, но о простолюдине Крабате, «ученике дьявола», нет никаких исторических сведений. Однако на своих соплеменников, славян — лужицких сербов, или сербов, — он произвел такое глубокое впечатление, что они сложили о нем удивительную легенду. Замечательный сказочник, живущий в маленьком городе Розенхайм под Мюнхеном, Отфрид Пройслер подарил «Крабата» современному читателю, соединив древний сюжет со своим жизненным опытом и возвышенным образом мыслей. «Крабат» Пройслера сразу пришелся по душе как детям, так и взрослым. Эта увлекательная книга уже издана на семнадцати языках. Видимо, в сегодняшнем сложном и суровом мире ее появление было не случайным: она вселяет надежду в угнетенных, учит сочувствию страдающим, высоко поднимает знамя верной дружбы и любви.
У нас в стране миллионы читателей знают и любят лукавые и мудрые сказки Пройслера: «Маленькая баба-яга», «Маленький водяной», «Маленькое привидение», или «Привиденчик», как говорит сам Пройслер, хорошо владеющий русским языком. Великан Пройслер любит все маленькое.
Хоть он и твердит повсюду: «Я — счастливый человек!», в глазах писателя легко разглядеть непроходящую грусть. Может, это — следы пережитого, может, тревога за будущее. Мысли о страданиях детей вызывают в его душе мучительную боль. Иногда жажда деятельного сочувствия бывает так сильна, что Пройслер бросает все дела и едет в Мюнхен, где в одной из клиник находятся неизлечимо больные дети. Дома он показывал их рисунки к «Маленькой бабе-яге». Есть там и работа мальчика-инвалида. Она сделана ногами.
«Крабат» получил уже ряд международных литературных премий. Не сомневаюсь, в мировой литературе для детей он утвердится в ряду шедевров.
Мне посчастливилось иллюстрировать это издание «Крабата», первое на русском языке. Многоплановая и замысловатая схема построения литературного произведения должна была отразиться в пластическом решении книги. Во время работы трудности встречались буквально на каждом шагу. Однако теперь рисунки в книге. Моя власть над ними кончилась. Кончилась и опека: работа должна говорить сама за себя. Художнику остается на цыпочках выйти из книги и прикрыть за собой дверь.
А уж если мне выпала возможность сказать Вам несколько слов, уважаемый читатель, то пусть это будут слова самого сердечного привета. Желаю Вам твердой уверенности в торжестве света и добра.
Наступил Новый год. Крабат, сорбский мальчик лет четырнадцати, сговорился еще с двумя такими же нищими мальчишками пойти колядовать по деревням — нарядиться волхвами и распевать во дворах рождественские песни. Не устрашил их и указ Его милости курфюрста Саксонского, карающий бродяг и попрошаек. Да ведь судьи и другие чиновники тоже не принимали этот указ чересчур уж всерьез.
