Посмотрела в окно на мелькающий за стеклом город – все серое. Непогода разбушевалась. Дождливое и серое лето, практически без солнца. Таксист остановился у пятиэтажного дома с выцветшими лавками и обшарпанными дверьми подъездов. Женя сказала, что мой донор айтишник, разве они не «сшибают миллионы», как она привыкла говорить. Расплатившись с таксистом, я остановилась у подъезда, сжимая сумочку дрожащими руками. Потом осмотрелась по сторонам в надежде, что отвязалась от хвоста, который мне навязал Волин. Поднимаясь на второй этаж, я услышала вибрацию сотового в кармане, посмотрела на дисплей и, стиснув зубы, сунула мобильник обратно.
Номер уже был мне знаком, и я нарочно его не сохраняла, потому что не знала, как лучше подписать этот контакт: Маньяк? Чудище? Псих? Тварь? Пусть звонит. Я имею право на свое личное пространство, и контракт я с ним еще не подписала. Если мне повезет сегодня, то, может быть, я его и не подпишу. Больше всего я боялась, чтоб Волин не пронюхал о том, куда я еду, чтоб не узнал мою тайну, чтоб не навредил Варе и не получил еще один повод меня шантажировать… и не уничтожил донора. Он ведь способен на что угодно.
Остановилась у двери и, подняв руку, помедлила… потом решительно вдавила прожжённую кнопку звонка. Держала ее несколько минут, пока дверь не приоткрыли, и я не увидела через цепочку крупное мужское лицо, с падающими на потный лоб кудряшками.
– Николай Евгеньевич?
– Чего надо? – смотрит исподлобья, из комнаты сигаретный дым валит, и слышно, как играет где-то рок.
– Я… я… мне надо поговорить с вами.
– О чем? – он явно не испытывал желания меня впустить. А я смотрела на его лицо жадно, алчно всматриваясь в каждую черту, размазанную «жиром», на заплывший подбородок, на маленькие глазки и не находила ни малейшего сходства с Варей. Карие глаза, темно-каштановые волосы, нос картошкой, ямка на подбородке. Но ведь дети необязательно похожи на своих родителей.
– О вашей работе… или подработке донором.
Он отпил пиво из стеклянной бутылки и чуть отодвинулся от щели, а я рассмотрела оранжевую футболку, длинные шорты на толстых ногах и босые ступни.
– Это было давно и неправда. – потом ухмыльнулся. – А те донор нужен? Могу бесплатно.
Нет, эта свинья не могла быть отцом моей дочери. Нет и еще раз нет. Он и «рядом не валялся», как говорит Женька. Но ведь записано его имя… и он не отрицает, что был донором.
– Я… не просто так пришла, и мне не нужен донор. Точнее, нужен, но не мне.
Он открыл цепочку и распахнул дверь пошире.
– А кому нужен? Подружке? Тебе кто меня слил? Ларка, сучка? Опять в обход заведения бабла захотела? Давно не появлялась. Че вспомнила? Когда меня турнули с ее медцентра, даже не заступилась. А потом им я, видите ли, уже не подошел. Вес лишний, возраст не тот. Хотя… если подружка такая симпатичная, как и ты, я б расстарался и скидочку сделал.
– Моя дочь получила множественные ожоги при пожаре, ей нужен донор… я знаю, что моим донором были вы.
Улыбка пропала с его лица, и маленькие глазки округлились.
– Твою ж… Когда был?
Я протянула ему квадратный листик из блокнота, показывая дату сдачи им материала.
Он тут же отпрянул назад и отрицательно затряс головой.
– Я никому и ничего не должен. Ты, как и я, бумажки всякие подписывала. Я никто твоему ребенку и сдавать ничего не стану. Ясно? Давай иди. Мне некогда. Я работаю.
Черт! Чего он так испугался? Хотел захлопнуть дверь, но я уперлась в нее обеими руками.
– Я знаю…знаю, что вы ничего не должны. Я и не буду настаивать… но вы поймите, она еще маленькая, такая крошечная и вся в бинтах этих. А донор огромных денег стоит... ей моя группа крови не подходит, а ваша может подойти. Я не прошу вас дать мне денег, не прошу вас платить алименты и признавать ее своей. Просто помогите нам… умоляю.
Опять отрицательно головой качнул и потянул дверь на себя, а я с такой же силой вцепилась в ручку.
– Хотите, я на колени стану? Хотите? Я, может, и смогу заплатить вам, но позже. У меня все сгорело в том пожаре. Я заклинаю вас… помогите ей. Не мне. Пусть…пусть она вам никто, и вы не хотели иметь детей вот так, но ведь в ней ваша кровь и плоть. Просто сдайте кровь. Я прошу вас.
Он дернул дверь сильнее, но я просунула руку и схватила его за запястье.
– Ну вы же человек. Пожалейте ребенка. Просто сдайте кровь. Я заклинаю вас. Мне больше некого просить. Я на колени встану, хотите? Ночевать буду у вашей двери…
– Не могу я. Понятно? Не могу! Все! Уходи!
– Почемууууу? Ну почему?
– Потому!
Я смотрела на него глазами, полными слез. Если я сейчас уйду отсюда, мне придется просить у Волина еще и еще… и конца и края не будет этим просьбам. Опустилась на колени, и в этот момент щелкнул замок. Открылась дверь у соседей.
– О, Господи! Это что за цирк еще? – воскликнула старуха, увидев меня, стоящую на грязном коврике. Ее собака тут же меня обнюхала, а Николай распахнул дверь и, подхватив под руку, заставил встать, и втянул к себе в квартиру.
– Ты что вытворяешь? Не могу я помочь, понимаешь? Не могу! Не потому что не хочу, а потому что не отец я ей, ясно?
– Как… но ведь вы сдавали и…
