Нависнув над столом, заговорщицки наклонившись к клиенту, поблескивая свиными глазками, Нолли с интонациями людоеда, делящегося своим любимым рецептом приготовления жаркого из детей, произнес:
– Я готов подтвердить ваши подозрения.
Младший пришел к этому сыщику четыре дня тому назад с просьбой, от которой стало бы не по себе любому уважающему себя частному детективу. Он хотел знать, рожала ли некая Серафима Уайт в течение последнего месяца в одной из больниц Сан-Франциско и можно ли найти ребенка. Поскольку он не собирался рассказывать о своих отношениях с Серафимой и отказался от сочинения легенды (компетентный частный детектив сразу скумекал бы, что это липа), его интерес к ребенку, само собой, вызывал подозрения.
– Мисс Уайт поступила в больницу Святой Марии вечером пятого января, с очень высоким давлением, осложняющим беременность.
Взглянув на здание, в котором Нолли принимал клиентов (старый четырехэтажный кирпичный дом в районе Норт-Бич, нижний этаж которого занимал стриптиз-клуб), Младший понял, что нашел нужного ему человека. К детективу вели шесть пролетов узкой лестницы, никаких лифтов, и длинный коридор с порванным линолеумом и стенами в пятнах, о происхождении которых не хотелось и думать. В затхлом воздухе стояли запахи хлорки, табака, пива и умерших надежд.
– Ранним утром седьмого января, – продолжил Нолли, – мисс Уайт умерла в родах, как вы и предполагали.
В офисе частного детектива имелись крошечная приемная и маленький кабинет, секретарь отсутствовал, зато наверняка хватало тараканов и грызунов.
Сидя у стола детектива, во многих местах прожженного сигаретами, Младший слышал, или ему казалось, что слышит, как кто-то что-то грыз в одном из двух тронутых ржавчиной металлических шкафов. То и дело он вытирал шею или касался лодыжек в полной уверенности, что по нему ползают насекомые.
– Ребенка отдали в «Католическую семейную службу» для последующего усыновления.
– Она – баптистка.
– Да, но больница католическая, и эту услугу они предлагают всем незамужним матерям, независимо от вероисповедания.
– И где сейчас ребенок?
Когда Нолли вздыхал и хмурился, казалось, что его шишковатое лицо сейчас сползет с черепа, словно овсяная каша – с ложки.
– Мистер Каин, к моему огромному сожалению, мне придется вернуть половину полученного от вас задатка.
– Да? Почему?
– По закону, все документы, касающиеся усыновления, секретны и так тщательно охраняются, что проще заполучить полный список агентов ЦРУ, работающих по всему миру, чем узнать, в какой семье находится ребенок.
– Но вы же добрались до больничных бумаг…
– Нет. Сведения, которые я вам сообщил, получены в управлении коронера, где выписывалось свидетельство о смерти. Но даже если бы я добрался до документации больницы Святой Марии, в ней не содержалось бы и намека на то, куда «Католическая семейная служба» определила младенца.
Заранее предположив, что с получением нужной ему информации могут возникнуть проблемы, Младший достал из кармана пачку хрустящих сотенных, еще не распечатанную, в банковской обертке с надписью «$10 000».
Положил деньги на стол.
– Тогда загляните в бумаги «Семейной службы».
Детектив бросил на пачку денег голодный взгляд. Точно так же обжора мог бы посмотреть на аппетитный пирог, а сатир – на обнаженную блондинку.
– Невозможно. У них мощная система охраны. С тем же успехом вы можете попросить меня сходить в Букингемский дворец и принести трусики королевы.
Младший наклонился вперед, пододвинул пачку к детективу:
– Это только начало.
Нолли покачал головой, отчего бородавки и родинки заколыхались на его обвисших щеках.
– Спросите любого усыновленного ребенка, который, став взрослым, пытался выяснить, кто его настоящие родители. Проще зубами втащить в гору грузовой поезд.
«С твоими зубами это можно», – подумал Младший, но не стал озвучивать свою мысль.
– Неужели это тупик?
– Да. – Из ящика стола Нолли достал конверт, положил на пачку сотенных. – Я возвращаю пятьсот долларов из полученной от вас тысячи. – И подтолкнул конверт и пачку к Младшему.
– А почему вы сразу не сказали, что я прошу невозможного?
Детектив пожал плечами:
– Девушка могла родить в третьеразрядной больнице, где нет жесткого контроля за медицинскими картами пациентов и сотрудникам недостает профессионализма. Или усыновлением младенца могло заниматься какое-то агентство, зарабатывающее на этом деньги. Но, выяснив, что она рожала в больнице Святой Марии, я понял, что дело швах.
– Если документы существуют, до них можно добраться.
– Я не взломщик, мистер Каин. Сколько бы мне ни предлагали денег, я не сделаю ничего такого, за что можно получить срок. А кроме того, если вы и доберетесь до документов, наверняка выяснится, что все сведения о детях, предназначенных для усыновления, зашифрованы, а следовательно, без знания шифра бесполезны.
– Уму непостижимо, – пробормотал Младший.
– Что-что?
– Такого я и представить себе не мог.
– Я вас понимаю. Мистер Каин, поверьте мне, я никогда не отказываюсь от таких денег, если есть хоть малейший шанс их заработать.
