– Нет, я серьезно. Никаких молотков.
– Это хорошо, что ты шутка.
– Это хорошо, что я могу шутить, – поправила Агнес.
– Я так и говорю.
Обеденный стол предназначался для шестерых, и Агнес попросила Марию поставить по два прибора по длинным сторонам стола.
– Будет уютнее, если мы сядем друг напротив друга.
Мария поставила пять приборов вместо четырех. Пятый – ложки, ножи, вилки, тарелки, стакан для воды, бокал для вина – во главу стола, в память о Джо.
Стремясь как можно быстрее сжиться с тем, что Джо уже не вернешь, Агнес, конечно же, не хотела бы видеть перед глазами напоминание о муже. Но Мария действовала из добрых побуждений, и Агнес не решилась останавливать ее.
За томатным супом и салатом из спаржи завязался приятный разговор о наиболее вкусных блюдах из помидоров, о погоде, о праздновании Рождества в Мексике.
Но потом, разумеется, душка Эдом упомянул о торнадо, прежде всего о печально знаменитом торнадо 1925 года, пронесшемся по территории трех штатов – Миссури, Иллинойса и Индианы.
– Как правило, торнадо оставляют на поверхности земли след длиной в двадцать миль или чуть меньше, – объяснил он, – но этот пропахал двести девятнадцать миль. А его ширина достигала мили. На своем пути торнадо разрушил и разбил вдребезги все, что мог. Дома, заводы, церкви, школы. Город Мюрфисборо, штат Иллинойс, просто исчез, только в нем погибли сотни людей.
Мария, широко раскрыв глаза, положила вилку и нож и перекрестилась.
– Торнадо полностью уничтожил четыре города, словно на них сбросили по атомной бомбе, изрядно потрепал шесть других городов. Сровнял с землей девятнадцать тысяч жилых домов. Только жилых домов! Огромный, черный, отвратительный, ощетинившийся молниями. Очевидцы рассказывали, что от громовых раскатов у некоторых лопались барабанные перепонки.
Мария вновь перекрестилась.
– Всего в трех штатах погибли шестьсот девяносто пять человек. Ветер дул с такой силой, что некоторых поднимало на полторы мили, а потом бросало на землю.
Наверное, Мария жалела о том, что не захватила с собой четки. Пальцами правой руки она щипала костяшки пальцев левой, одну за другой, словно бусины.
– У нас в Калифорнии, слава богу, нет торнадо, – вставила Агнес.
– Зато у нас есть дамбы, – ответил ей Джейкоб, взмахнув вилкой. – Потоп в Джонстауне, тысяча восемьсот восемьдесят девятый год. Пусть это в Пенсильвании, но могло случиться и здесь. Как и случилось однажды. Когда прорвало дамбу в Саут-Форк. Стена воды высотой в семьдесят футов полностью уничтожила город. Твой торнадо убил почти семьсот человек, а моя дамба – две тысячи двести девять. Девяносто девять семей погибли полностью. Девяносто восемь детей потеряли обоих родителей.
Мария перестала молиться, используя костяшки пальцев вместо бусин, и глотнула вина.
– Погибло триста девяносто шесть детей, не достигших десяти лет. Пассажирский поезд снесло с рельсов. В результате – двадцать убитых. Под удар попал и другой поезд, с нефтяными цистернами. Цистерны перевернулись, нефть пролилась, загорелась, пламя окружило тех, кто еще держался на поверхности, вцепившись в доски и бревна. Им оставалось или сгореть заживо, или утонуть.
– Десерт? – спросила Агнес.
За кофе с большущими кусками торта «Черный лес» Джейкоб рассказал о взрыве французского сухогруза, который в 1947 году отшвартовался от пристани Техас-Сити, штат Техас, с грузом аммиачной селитры. Взрыв отправил к праотцам пятьсот семьдесят шесть человек.
Продемонстрировав незаурядный дипломатический талант, Агнес сумела перевести разговор со взрывов на фейерверки Четвертого июля, потом – на летние вечера, когда она, Джой, Эдом и Джейкоб играли в карты, безик, канасту, бридж за столом во дворе. Джейкоб и Эдом представляли собой грозный дуэт, потому что обоих отличала отменная память, натренированная запоминанием массы статистических данных о природных и рукотворных катастрофах.
А когда заговорили о карточных фокусах и предсказаниях судьбы, Мария признала, что умеет гадать на обыкновенных игральных картах.
Эдом, которому не терпелось узнать точный момент, когда приливная волна или падающий астероид оборвут его жизнь, принес колоду карт из шкафчика в гостиной. Когда Мария объяснила, что в гадании может участвовать только каждая третья карта и для того, чтобы полностью прочитать будущее, необходимы четыре колоды, Эдом вновь направился в гостиную, чтобы взять еще три колоды.
– Возьми четыре, – крикнул вслед Джейкоб. – Чтобы все были новыми.
Они часто играли в карты, так что в доме хранился большой запас новых колод.
– Если карты будут новыми и чистыми, то и будущее они предскажут более светлое, – сказал он Агнес.
Возможно, надеясь узнать, какой сошедший с рельсов поезд или фабричный взрыв размажут его по земле, Джейкоб отодвинул десертную тарелку, перетасовал каждую колоду отдельно, потом все вместе, как следует перемешав карты. Положил их перед Марией.
Никто, похоже, не понимал, что предсказывать будущее – не самое подходящее развлечение для этого дома и в это время, учитывая, что совсем недавно судьба нанесла Агнес страшный удар.
