Теперь Агнес понимала, отчего гадание на картах скорее пугало, чем радовало ее: если ты верил во все хорошее, предсказанное картами, не оставалось ничего другого, как поверить и в плохое.
У нее на руках маленький Барти удовлетворенно гукал, не подозревая о том, что судьба уготовила ему любовь, богатство и угрозу насилия.
Такой невинный, такой сладкий, такой чистый младенец просто не мог иметь врагов в этом мире, и она представить себе не могла, как ее сын сможет нажить врагов, если она воспитает его как должно. Это все ерунда, глупое карточное гадание.
Агнес уже хотела остановить Марию, не дать ей перевернуть одиннадцатую карту, но любопытство не уступило дурному предчувствию.
– Как можно описать врага, которого обозначают три открытых подряд пиковых валета? – спросил Эдом Марию, когда карта легла на стол.
Она долго смотрела на пикового валета, словно нарисованные на бумаге глаза не отпускали ее взгляда.
– Чудовище. Чудовище в образе человеческом, – наконец ответила она.
Джейкоб нервно откашлялся:
– А если подряд откроются четыре валета?
Серьезность братьев раздражала Агнес. Они принимали гадание на картах за чистую монету, хотя речь-то шла о послеобеденном развлечении.
Приходилось, однако, признать, что и ее встревожило в высшей степени необычное сочетание выпавших карт. Не хватало только поверить, что они предсказывали подлинное будущее.
Но вероятность такого феноменального сочетания одиннадцати карт была крайне мала, равнялась одному шансу на многие и многие миллионы, что вроде бы указывало на достоверность предсказания.
Не всякое совпадение, разумеется, что-то да значило. Если подбрасывать четвертак миллион раз, примерно на полмиллиона бросков выпадет решка, а на другие полмиллиона – орел. Но в процессе вполне возможны случаи, когда орел будет выпадать тридцать, сорок, сто раз подряд. Это не означает, что в дело вмешалась судьба или что Бог, пусть пути Его и неисповедимы, предупреждает о близости Армагеддона. Просто законы теории вероятностей справедливы только для больших чисел, а аномалии, встречающиеся на коротких отрезках, лишь подтверждают их объективность.
«А если подряд откроются четыре валета?»
На вопрос Джейкоба Мария ответила шепотом, по ходу перекрестившись:
– Никогда не видела четырех валетов. Никогда не видела даже трех. Но четыре… значит, это сам дьявол.
Эти слова Эдом и Джейкоб восприняли на полном серьезе, словно дьявол частенько прогуливался по улицам Брайт-Бич и время от времени на глазах у многочисленных свидетелей выхватывал маленьких детей из рук матерей, чтобы съесть их с горчицей.
И Агнес так занервничала, что сказала:
– Достаточно. Это уже не забава.
Соглашаясь с ней, Мария отодвинула стопку неиспользованных карт и уставилась на свои руки, словно хотела долго мыть их с мылом под горячей водой.
– Нет. – Голос Агнес дрожал от иррационального страха. – Подожди. Это абсурд. Это всего лишь карты. И нас разбирает любопытство.
– Нет, – предупредила Мария.
– У меня нет никакого желания видеть следующую карту, – согласился Эдом.
– И у меня тоже, – поддержал брата Джейкоб.
Агнес пододвинула стопку карт к себе. Две верхние положила на стол, как это проделывала Мария, перевернула третью. Открыла четвертого пикового валета.
И хотя холодная волна пробежала по всему позвоночнику, Агнес улыбнулась карте с твердой решимостью изменить мрачное настроение ее гостей.
– По-моему, не такой он и страшный. – Она повернула валета так, чтобы младенец увидел картинку. – Он тебя пугает, Барти?
Бартоломью мог фокусировать взгляд гораздо раньше других младенцев. С удивительной быстротой он вписывался в окружающий его мир.
И теперь, вглядываясь в карту, Барти чмокнул губами, улыбнулся и произнес: «Га» – а мгновением позже добавил что-то еще губами, которые не говорят по-английски, испачкав подгузник.
Все, кроме Марии, рассмеялись.
Агнес бросила пикового валета на стол:
– На Барти этот дьявол не произвел особого впечатления.
Мария собрала четырех валетов, разорвала на три части. Двенацать клочков положила в нагрудный карман блузки:
– Я куплю вам новые карты, этими вы больше пользоваться не сможете.
Деньги для мертвых. Разлагающаяся плоть любимой жены и неродившегося ребенка, трансформирующаяся в целое состояние, – куда до этого чуда жалким потугам алхимиков, которые стремились превратить свинец в золото.
Во вторник, менее чем через двадцать четыре часа после похорон, Наоми, Накер, Хисск и Норк, представляющие интересы штата и округа, провели предварительные переговоры с адвокатами Младшего и скорбящего клана Хэкачаков. Как и прежде, хорошо одетое трио выражало максимум сочувствия и стремилось достичь договоренности, не доводя дело до судебного иска.
