Стивен Хэммонд – ветеран военных действий в Афганистане и Ираке, высококлассный снайпер и морпех, давно отошедший от дел службы и растративший весь запас душевных сил и веры в справедливость. Тревожный ночной звонок от полковника заставляет Стивена вновь пережить горькие утраты прошлого. Много лет назад вступившийся в защиту человечности, он потерял всех, кто был ему дорог: сначала возлюбленную, погибшую у него на руках, затем – брата. Теперь вышедший на свободу давний враг пробует взять реванш. И на кону в который раз любовь к близкому человеку – краеугольный камень, начало всего. Спасет ли эта любовь от пуль?..
Умение появляться не вовремя, возникать из ниоткуда было бесспорным и очевидным изъяном отставного полковника Уильяма Миллигана. Он являлся как черт из табакерки. Мог позвонить среди ночи, подергать за ниточки и выйти на нужного человека в любой точке земного шара, прислать к порогу своих парней или, что случалось крайне редко, нагрянуть с личным визитом, без предупреждения. Полковник Миллиган не задавался дурацкими и бессмысленными вопросами гостеприимства и людского терпения. Его не заботили правила приличия. Он слишком долго был человеком, устанавливающим правила. Слова: «мне неудобно говорить», «я сплю», «я перезвоню», «не звони больше» – Миллиган считал белым шумом, чем-то не заслуживающим внимания. Снисходительно ждал, когда собеседник закончит искать способы отвертеться от него, и продолжал гнуть свою линию. Его не заботил чей-то распорядок дня и режим. Полковник Миллиган большую часть жизни положил на то, что называлось армейской муштрой и военной доктриной, поэтому жил, не оглядываясь на время. И считал, что все остальные тоже.
Тех несчастных, (если бы спросили его, он бы сказал: счастливчиков) кто воевал под его началом во время вторжения в Ирак в две тысячи третьем году, полковник Миллиган даже спустя десятилетия считал своими подчиненными. Абсолютной и безоговорочной своей собственностью. Пусть он покончил с войной, снял камуфляж и убрал в шкаф китель, Уилл Миллиган своих людей не забывал и всегда находился поблизости. Контролировал, как мог, посылал емкие эсэмэски, держал на периферии зрения тех, кого он заклеймил еще в армии, как заботливый отец семейства, как вожак стаи.
С тех пор, как он вышел в вынужденную отставку, утекло так много времени, что оно трижды окупало общий срок боевых командировок на Ближнем Востоке. Но Уильям Миллиган был принципиальным. Полковник Миллиган, к которому продолжали обращаться по званию и с уважением, людей отпускать не умел, хоть и не был излишне сентиментальным. Скорее, он был ревнивцем, поэтому и обрел удивительную способность доставать людей буквально из-под земли.
И потому же звонок в два часа ночи с пятницы на субботу для капитана Стивена Хэммонда не стал сюрпризом. Скорее, неприятностью, неурядицей: Стивен заранее знал, что от звонка полковника не стоит ждать ничего хорошего. Он усмехнулся и в очередной раз поразился, как упоительно Миллиган был верен себе, своим принципам и привычкам.
Несколько лет назад, точнее никто бы не сказал, незадолго до того, как Стивен взял машину и махнул на Юг страны, без четкого понимания, что ему делать со своей жизнью, Уилл Миллиган дал ему одноразовый телефон. Стив зачем-то исправно заряжал мобильник и держал в прикроватной тумбочке, и чем дольше тот молчал, тем спокойней Стиву жилось. Капитан Хэммонд был бы рад, если телефон так никогда бы и не зазвонил. Но он стал тем ружьем, которое обязательно должно выстрелить. Выстрел состоялся, он был ожидаемым. Тревожная вибрация, словно металлическими крючьями, выдернула Стивена из беспокойного сна. И когда игнорировать нелепую мелодию стало сложно, мужчина отмахнулся от стылого кошмара и проснулся. И хотя номер на дисплее не высветился, но по настойчивости и продолжительности звонка стало очевидно, кем был звонивший.
Стивен пытался взять себя в руки, не поддаваться панике и провокациям полковника, чего бы он от него не хотел. Сбросить с себя мутное и неявное опьянение, и вспомнить, наконец, в какой момент он посчитал хорошей идеей напиться в шумном и многолюдном баре.
Стивен сел в кровати, спустил ноги на холодный пол и прикрыл глаза. Жаркая и влажная новоорлеанская ночь липла к телу отголосками джаза из бара на Бурбон-стрит, дешевым пойлом, чужим потом – запахом разодетой, необузданной толпы из Французского квартала. Капитан провел пятерней по темным, выгоревшим на кончиках волосам, сгреб их в кулак и с сожалением отметил головную боль, маячащую где-то на задворках сознания. Утром ему был обеспечен похмельный синдром, но Стив не особенно по этому поводу печалился. Это напомнило бы ему, что он все еще жив, раз способен чувствовать. Его жизнь была до тошноты богата на подобные эпизоды. И сегодняшний даже не был самым худшим, потому что он проснулся в своей квартире, и это уже хорошо. Стивен так и не научился справляться с трудностями самостоятельно, а потому нашел хороший источник, чтобы забыть, кем он стал, во что превратился по доброй воле.
К моменту, когда Стив встал с кровати и натянул джинсы прямо на голое тело, телефон затих. Мужчина с облегчением выдохнул, и в тот же момент снова услышал занудное гудение.
Стив печально и обреченно улыбнулся, решив, что он все же поговорит с полковником, потому что тот был самой неотвратимостью. Это детское сопротивление бесполезно и, в лучшем случае, приведет к тому, что в следующий раз он услышит дверной звонок. Стив, наконец, принял вызов.
