Дворецкий стоял с абсолютно каменным лицом. Его взгляд медленно скользил по мне, затем по строительной бригаде, затем по недостроенному поместью… Потом снова на мне задержался.
Казалось, я почти слышал, как внутри его сознания бешено крутятся шестеренки.
Григорий нервно сглотнул и все-таки решился спросить:
— Господин барон… Простите мою дерзость, но… вы уверены?
— Абсолютно, — кивнул я, хлопнув его по плечу.
Дворецкий неестественно улыбнулся, будто пытался сохранить рассудок, но в его глазах читалось:
Тем временем бригадир, обдумав все, медленно кивнул.
— Интересно… — протянул он, оценивающе глядя на меня. — Значит, если мы исправим косяки, то этот заказ наш?
— Верно.
— Ладно, барин. Мы в деле.
Я довольно улыбнулся. А вот Григорий, кажется, мысленно начал пересчитывать седые волосы.
Внезапно, из поместья вышел потрепанный Матвей Семенович. Щурясь не выспавшимися глазами он, наконец, нашел мою фигуру и направился к нам.
Подойдя, он позвал меня с собой в кабинет, говоря, что нужно поговорить, на что я лишь кивнул и направился следом, предварительно кивнув предыдущим собеседникам.
Оказавшись в кабинете, Матвей Семенович тяжело опустился в кресло, достал очки и глубоко вздохнул, будто собирался поведать мне страшную тайну.
— Барон, — начал он с натянутым терпением в голосе, — я закончил первичный осмотр документов. И… Я даже не знаю, как сказать это без использования нецензурной брани.
Я усмехнулся:
— Можно и с ней. Я человек не обидчивый.
— Тогда скажу прямо, — Матвей потер переносицу и нахмурился. — Тот, кто ранее занимался финансовыми и юридическими вопросами вашего рода, был, мягко говоря, неумным человеком. И это самые мягкие слова, которые я могу подобрать.
— В чем именно он накосячил?
— В чем⁈ — Он аж всплеснул руками. — Барон, легче сказать, где он не накосячил!
Матвей порылся в документах и начал зачитывать мне «лучшие» из его находок:
— Во-первых, ваши налоги в три раза выше положенного. Почему? Потому что предыдущий казначей годами неверно заполнял отчеты, и теперь имперская администрация считает вас сказочно богатым человеком.
— О, приятно знать, что у кого-то есть фантазия, — заметил я.
— Во-вторых, счета поместья велись… скажем так, на уровне деревенского кабака. Никаких внятных записей, никакого учета расходов. Просто цифры, кое-где приписки вроде «А ну ладно» или «Потом разберусь».
— «Потом разберусь»?
— Да, вот тут, — он ткнул пальцем в документ. — Например:
Я тихо присвистнул.
— В-третьих, поместье каким-то образом задолжало крупную сумму за услуги, которые вообще не заказывало. Кто-то подписал бумаги, не читая, и теперь мы как будто арендуем десять машин, три десятка лошадей и даже… секундочку… — он отодвинул очки и вгляделся в документ. — … даже фонтан в центре города.
—
— Да! Мы, оказывается, оплачиваем его содержание.
— Какого черта⁈
— Этого я и сам хотел бы знать, — буркнул Матвей.
Я откинулся в кресле, прикрыв глаза.
— Что еще? Давай уж добьем меня окончательно.
— О, поверьте, я бы с удовольствием приукрасил картину, но у нас еще счета за уголь, который нам вообще не поставляли, аренда амбара, которого у нас нет, и… ах да, штраф за нарушение строительных норм.
— Каких норм⁈
— Судя по всему, когда несколько лет назад ремонтировали склад, его зачем-то зарегистрировали как жилой дом.
Я тяжело вздохнул и потер лицо руками.
— Ну, хоть что-то хорошее есть?
Матвей Семенович задумался.
— Хм… В общем, если закопаться глубже, то, возможно, у нас даже останется какое-то имущество.
— Вот это уже достижение.
— Да, но с таким документооборотом я вообще удивлен, что нас еще не продали в рабство.
Я покачал головой и усмехнулся:
— Ладно, Матвей Семенович, вот теперь у меня действительно появился повод выпить.
Однако… Какой я молодец, что не стал заниматься этим сам.
Матвей Семёнович усмехнулся, покачав головой.
— Ну что ж, барон, спасибо за доверие, но скажу честно: работы тут — непочатый край.
— Разве я говорил, что будет легко? — пожал я плечами. — Но ты у нас человек умный, опытный, так что… разбирайся.
