Я отступил назад, наблюдая, как группы формируются, расходятся, активируют свои артефакты и начинают движение. Всё быстро, чётко, слаженно. Машины войны. И мои машины. В моих камзолах.
— Хм… — я крякнул, поправляя ворот своего пальто. — Начинает напоминать армию. Осталось только флаг повесить и устроить кому-нибудь очень плохой день.
Повернулся к шаману, что остался со мной.
— За мной. — произнес я и направился на выход.
Оказавшись снаружи, я сел на мотоцикл, что стоял у входа. Машина послушно зарычала, обдав воздух гарью и каплей магии. Огнейронцы, ясное дело, поехали бы со мной, будь у них байки, но, увы. У них был только многокилометровый марш-бросок по горной дороге.
Я бросил взгляд через плечо: десяток серых исполинов с янтарными глазищами уже выстроились клином за мной. Шаман замыкал строй, закутавшись в плащ, что с каждой секундой всё больше напоминал ночное небо — живое, дышащее.
— Ну что, марш-бросок по-королевски, а? — усмехнулся я и дал по газам.
Вскоре мы въехали в Морозовку. Я — по-человечески, по-дворянски, на ревущем мотоцикле. Они — как тени войны, неслышно, без запинки, не сбавляя шага. Даже не запыхались. Только пыль стелилась за ними шлейфом.
На въезде меня уже ждал Семён Петрович — староста и по совместительству кузнец, философ, пессимист и регулярный комментатор всех деревенских бед с выражением лица «я же говорил».
— Лев Вессарионович! — выдохнул он, когда я остановился. — Да вы, как всегда, с ветерком…
Он бросил взгляд на Огнейронцев, замолчал, побледнел, потом посмотрел на меня.
— Ты мне ещё спасибо скажешь. — я сбросил перчатки и слез с мотоцикла. — Говори, что нового?
— Да вредители, барон. Опять. — Петрович раздражённо тёр ладони о фартук. — Мы же дорогу-то строим, помните? А они то воровством, то поджогами, то камни воруют. Сегодня трактор сгорел! Сам! Тракторист клянётся, что духа видел. На цепях.
— Мистический вандализм, значит? — я кивнул, не удивлённый. — В курсе я. Вот, кстати, профилактика.
Я кивнул в сторону воинов. Огнейронцы замерли, как статуи. Ни шевеления. Кто-то из местных детей выглянул из-за плетня и тут же скрылся обратно.
— Это что… охрана, что ли?.. — пробормотал Семён Петрович, моргая, как будто впервые увидел, что камни могут ходить.
— Ага. Армейское подразделение под кодовым названием «не лезь, сожрут». Глядите, бойцы отменные. Ум — сомнительный. Руки — из задницы, прямо скажем. Поэтому выделяешь им дом, желательно подальше от людских глаз, приводишь в порядок, чтобы крыша не текла и стены не пищали и предупреждаешь жителей, чтобы не пялились.
— А они… — Петрович понизил голос, — это вообще… кто?
— Не особо люди. — честно признался я. — Зато с дисциплиной порядок. Ночной дозор и дневной патруль в одном флаконе. А главное — больше ни один диверсант даже нос не сунет. Если, конечно, ему этот нос не жалко.
Петрович снова взглянул на воинов, особенно на одного, что непроизвольно облизнулся, будто вспомнил вкус крови диверсанта.
— Ну, значит… раз прикажете, барон.
Он повернулся в сторону и гаркнул в сторону мужиков, что стояли рядом:
— А ну, живо! Дом бывшей тёти Дуняши быстро привели в порядок!
Кто-то из мужиков в ответ только нервно кивнул и побежал за досками. Я хмыкнул, достал яблоко из кармана, откусил и посмотрел на своих бойцов. Те уже начали негласное распределение позиций. Один забрался на телегу, другой осматривал ближайшую крышу, третий… вышел за забор.
Ну что ж. Добро пожаловать в Морозовку. Пусть теперь кто-нибудь попробует сунуться.
Я дожевал яблоко и повернулся к Семёну Петровичу. Он стоял, как вкопанный, изучая Огнейронцев с искреннем недоумением на лице.
— Продолжай дорожные работы. — махнул я. — Прямо сегодня. Пусть знают: мы не отступаем ни перед чем, понимаешь?
— Понимаю, Лев Вессарионович. — Семён выпрямился и от чего-то даже приободрился. То ли от команды, то ли от того, что теперь за спиной десять здоровенных лосей. — Работы продолжим, под присмотром, ясно. Еще приказания?
— Да. Кузницу разогревайте. Мне нужны новые заготовки под артефакты, как в прошлый раз.
— Это мы запросто! — радостно произнес старик.
Старый кузнец явно был доволен возможностью вернуться к любимому занятию.
— Раз так, то дальше у нас по плану… Вот. Смотри.
Достав железный ларец из сумки-бездны, я выудил из него пожелтевшие документы на участок неподалеку от моего имения. Бывшие владения барона Чернова.
— Это где?.. — староста уже прищурился, изучая карту.
— А вот тут. — я ткнул пальцем. — Примыкают к нашим границам. Теперь всё единое владение. Леса, три холма, пара речушек и две деревни.
— Ага, знаю их. — кивнул Петрович. — Одна Беловщина, вторая Чернозерье.
— Прекрасно. — я сложил бумаги, убрал их обратно. — Вот и прокатимся туда.
Мы с Семёном Петровичем поехали на моём мотоцикле, причём он в ватнике и с ухватом в руках, как будто мы не в соседние деревни, а на медведя с шашкой помчались.
— Ты хоть не так сильно держись, — буркнул я на повороте, когда он вцепился в меня, как клещ в домашнего кота.
