— А куда мне деться⁈ — в ответ завопил староста. — Я вообще-то в возрасте уже, а вы как сатана летите, не мотоцикл, а ракета проклятая!
— Это отличный транспорт, между прочим! — крикнул я, наезжая на очередную кочку. — Развивает сто двадцать по бездорожью!
— Да вы из ума выжили, Лев Вессарионович! В следующий раз я лучше на лошади поеду!
Я хмыкнул, но скорость не сбросил. Когда добрались до первой деревни всё выглядело спокойно. Даже слишком спокойно. Скрипучие ворота, запах копчёной рыбы и дыма от прошлогодних листьев. Деревня встретила нас сдержанно. Избы аккуратные, но глаз… ни одного.
— Это они меня так встречают?
— Это они всех в последние дни так встречают. Завод остановился вот народ и сидит, как мухи перед бурей.
— Завод?
— Ну да.
— А кто же его остановил?
— Вот сейчас и узнаем.
Семён Петрович слез с мотоцикла, потянулся с хрустом в пояснице и, приглаживая вихры, уверенно постучал в тяжёлую дверь самой большой избы.
Через пару секунд дверь открылась и на пороге возник мужчина лет шестидесяти. В клетчатой рубахе, с лицом человека, которого трижды обманули на ярмарке. Брови кустистые, подбородок упрямый. Староста Беловщины.
— Здорово, Гаврила Макарыч, — первым поздоровался Семён. — Приехали по делу. Познакомься, это Лев Вессарионович Морозов, новый владелец земель и, считай, всех тутошних построек.
— Включая завод, — добавил я, устало спрыгивая с мотоцикла. — Приятно познакомиться. Завод, насколько я слышал, внезапно стал безлюдным. Не знаете, почему?
Староста смерил меня взглядом, будто примеряя, из тех ли я, кто приходит с обещаниями, а уходит с налогами.
— А чего тут сказать? Пришли какие-то, из города. Бумагой махнули, мол, теперь они тут главные. Наших всех под зад. Ни зарплаты, ни ответов. Мы, конечно, пытались… А потом все, кто на территорию полез — пропал. С тех пор и не суёмся.
— Пропал?
— Говорю ж: будто сквозь землю. Или под землю… — он сплюнул. — А по ночам он светится, шумит. Бабы крестятся, мужики пьют, молодёжь уходит в город.
Я хмыкнул, кивнул, и мы направились в Чернозерье.
Тут нас встретили иначе. Старостой оказалась женщина. Мирослава Степановна, сухощавая, лет под пятьдесят, с лицом, обветренным, как берёзовая кора, и косой, которую можно было использовать как аркан. Она вышла навстречу сама, стоя на крыльце с руками в боках, как учительница, к которой опоздали на урок.
— Семён, ты чего по деревням катаешься, а не дома у себя дороги строишь? А ты, значит, барин наш новый? С заводом?
— Угадали. С заводом. — я сложил руки за спиной. — Говорят, у вас там аномалии и загадочные увольнения?
— А ещё говорят, будто у одного из новых «управленцев» глаза светились, как у собаки в темноте. Так что, если ты с ними заодно, барин, то лучше сразу разворачивай мотоцикл и катись отсюда по-хорошему.
Я усмехнулся.
— Не с ними. Я как раз хочу узнать, кто без меня моим заводом рулит. И зачем.
Мирослава прищурилась, потом, не говоря ни слова, отошла с порога и направилась к центру деревни, где уже собирались люди. Мы с Семёном переглянулись и пошли следом. Местные смотрели на нас с недоверием и любопытством.
— Скажите своим: всё, что было — временно. Завод снова будет работать. Но сначала я выясню, кто в нём сейчас сидит. — я говорил громко, так, чтобы и те, кто за забором шепчутся, слышали.
— А если не получится? — хмуро спросил кто-то.
— Тогда сожгу к чертям. — я повернулся. — Но если получится — будет работа. И порядок.
Наступила тишина, а затем кто-то хлопнул в ладони. Потом второй. Потом деревня зааплодировала. Не громко, но довольно. Семён шепнул мне на ухо:
— Ну вы и актёр, барон.
— Ага, -хмыкнул я. — Только теперь придётся соответствовать. Поехали. Пора разобраться, кто там решил порулить без разрешения.
И мы направились прямиком к заводу.
Когда мы подъехали к заводу, я уже прокручивал в голове схемы автоматизированной сборки артефактов. Мечи, перстни, амулеты, украшения с тонкой подстройкой под владельца… Если этот завод настроить правильно, то можно было бы в разы увеличить и производство, и продажи. Всё шло к созданию полноценной артефакторской линии, причем на моей территории. Ведь кто раньше этим заведовал? Род Черновых, не последний среди мастеров. Значит, здесь раньше знали толк в магии и механике.
А потом я увидел грузовики.
Они стояли у ворот, как коршуны над падалью. Один уже отъезжал, гружённый до отказа. Из кузова торчали куски магических прессов, корпус алтаря резонанса и — если я правильно рассмотрел — часть кристального монитора синхронизации, о котором успел прочитать в интернете.
Я спрыгнул с мотоцикла, шагнул вперёд.
— Семён, ты это видишь?
— Вижу… — сдавленно выдавил староста. — Это ж… они, выходит, с завода технику-то тянут!
— Гениально, Семён. Спасибо.
Я уже вслушивался в тишину. Со стороны открытых ворот тянуло пылью и пустотой. За ними зиял голый цех. Пол вычищен, стены ободраны, часть труб магопроводки уже разобрана. Кто-то поработал быстро и без церемоний. Успели многое, но не всё.
И вдруг мне стало очень-очень спокойно. Такое состояние бывает только перед бурей. Когда всё решено, и остаётся только действовать.
