Плюм слабо зашипел, но даже это шипение звучало как-то лениво. Его хвост дёрнулся, пытаясь ударить меня по голени, но вместо этого бессильно шлепнулся на землю.
— Ого, — протянул я, осматривая его. — Тебе бы сейчас не подвиги, а санаторий. Или ветеринара. Хотя, думаю, дракониха уже провела полный медосмотр.
Из глубины пещеры донесся грохот, и на свет выползла сама «невеста». Её чешуя сверкала, как закат над морем, а в глазах горел огонь, от которого даже мне стало жарко. Она облизнулась, обнажив клыки размером с мою руку, и рявкнула так, что с потолка пещеры посыпались камешки:
— Малыш! Не забудь — через неделю! Надо закрепить результат!
Плюм застонал, прикрыв лапами уши, а я едва не подавился смехом.
— Ох, братец, — похлопал я его по спине, отчего он фыркнул искрой. — Вижу, ты теперь не просто артефактный зверь. Ты — семейный зверь!
Дракониха фыркнула, выпустив струю дыма, которая опалила ближайший куст.
— Не ревнуй, смертный, — проворчала она. — Малышам нужна сильная генетика. А ты… — Она принюхалась, сморщив ноздри. — Ты пахнешь горелым мусором.
— Это я так к бою готовлюсь, — огрызнулся я, указывая на горизонт, где уже маячили силуэты поднимающихся по склону варваров. — Кстати, о боях… Нас ждут гости.
Плюм поднял голову, слабо блеснув клыками, а дракониха развернула крылья, заслонив полнеба.
— Отлично, — прошипела она. — Начнём с разминки.
Плюм лишь глухо застонал, будто предчувствуя, что его «медовый вечер» только начинается…
Спустя минуту земля под ногами задрожала, словно гигантский барабан, по которому лупили кувалдой. Внизу, извиваясь змеёй по узкому ущелью, карабкалась армия. Серые бугаи в рваных шкурах, с топорами, заляпанными чем-то тёмным (надеюсь, не мозгами предыдущих жертв), шаманы в перьях, похожих на взъерошенных ворон, и маги с посохами, обмотанными кожей неведомых тварей. А впереди всех — он. Шаман. Тот самый, чей бубен я спалил дотла. Теперь он тряс его обгоревшим остовом, орал что-то нечленораздельное, а его лицо, покрытое синими ритуальными шрамами, пылало яростью.
— Смотри-ка, — крикнул я драконихе, — вы так пошалили, что вас вся округа услышала.
Она фыркнула, выпустив кольцо дыма, и встала во весь рост, заслонив луну. Её тень накрыла пол-ущелья, и первые ряды варваров замерли, спотыкаясь о камни.
— У-УБИ-И-И-И-И-И-ИТЬ! — завыл шаман, тыча обугленной палкой в наше направление. — СЪЕ-Е-Е-ЕШЬТЕ ЕГО СЕРДЦЕ! ОН ОСКВЕРНИЛ ПИК ДРАКОНА!
Один из магов, с лицом, наполовину скрытым костяной маской, швырнул вверх зелёный шар энергии. Тот взорвался над плато, осыпая нас искрами. Плюм, до этого валявшийся как тряпка, вдруг поднял голову и… чихнул. Искра из его ноздри врезалась в шар, превратив его в дымящийся пепел.
— Ну вот, — вздохнул я, потянув меч из ножен. — Даже чихать надо с пользой.
Дракониха рявкнула, и её рёв разорвал воздух, как нож холст. Камни под ногами варваров затряслись, посыпавшись вниз. Два воина сорвались в пропасть, отчаянно цепляясь за товарищей, но те лишь оттолкнули их, рванув вперёд.
— Ты! — шаман вытаращил на меня кроваво-красные глаза. — Ты украл нашу славу! Ты украл у нас портал! Сдайся, или я вырву твою душу через пятки!
— Через пятки? — я поднял бровь, активируя магию меча. Руны вспыхнули синим. — За мной как бы два дракона. Не заметил?
Плюм, наконец встряхнувшись, встал рядом, расправив крылья. Его чешуя всё ещё была в царапинах, но глаза горели. Дракониха щёлкнула зубами, откусывая ветку одинокой сосны, которая тут же вспыхнула.
— Готовься, смертный, — проворчала она. — Этот народ глуп, но силен.
Я взглянул вниз. Армия уже почти добралась до плато. Шаман размахивал бубном, выкрикивая заклятья, а маги рисовали в воздухе кровавые руны.
— Ну что ж… — я выставил меч вперед, и клинок загорелся алым пламенем. — Плюм, горизонталь! Дракониха — вертикаль! А я займусь шаманским фольклором.
Плюм взмыл вверх, словно огненный метеор, и развернулся над толпой, выдыхая спираль белого пламени. Оно лизало скалы, превращая их в стекло, а два десятка варваров, попавших под удар, исчезли — только лужицы расплавленного металла от их доспехов шипели на камнях. Дракониха же действовала иначе. Она врезалась в центр армии, как таран, её хвост снёс строй шаманов, а когтистые лапы придавили трёх магов, словно виноградные гроздья. Один из них успел вскрикнуть: «Это нечестно!» — прежде чем его голова оказалась под пятнистой галькой.
— Красиво! — крикнул я, врываясь в строй врага. Я отсек мечом руку варвару, который ошалело смотрел в небо. — Но не увлекайтесь! Хочу их живьём… ну, хотя бы половину!
Плюм ответил огненным шаром, который прожег дыру в щите здоровяка с двуручным топором. Тот заорал, бросил щит и побежал вниз по склону, на ходу срывая с себя доспехи. Дракониха, тем временем, схватила зубами шамана за пояс и тряхнула им, как крысой. Его бубен улетел в пропасть, а сам он завизжал так, что даже варвары остановились, зажав уши.
— Сдавайтесь! — рявкнул я, вскинув меч. — Или они сейчас вас всех тут похоронят!
Армия замерла. Шаман, болтаясь в пасти драконихи, завопил:
— Не слушайте его! Это… А-а-а-а!
