— Я с вами пойду — граф вскочил с места, представляя, как его сын уже лежит бездыханным посреди оравы зубастых тварей… Ему хотелось верить, что все обойдется. Ведь где открываются порталы, там всегда гибнут люди…
Зубов-старший уже сбегал по лестнице вслед за своими гвардейцами, а в это время его супруга, не заметив хаоса, выбирала в соседней комнате шляпку для нового бала.
«Судьба, дай мне сил… или нового мужа», — мысленно причитала она, примеряя перья павлина.
Портал выплюнул нас в лес, где деревья росли корнями вверх, словно гигантские растрёпанные метлы. Небо было зелёным, как плесень на сыре, и пульсировало алыми прожилками. Воздух пах серой, абсентом и ещё чем-то невыразимо противным — будто здесь взорвали фабрику дешёвых духов.
— Где… где мы? — один из дворянчиков ухватился за мой рукав, оставив на нём пятно от икры, украденной с фуршета. Его лицо было белее призрака.
— В месте, где всегда можно что-нибудь раздобыть, — отмахнулся я, пригубив коньяк, который, к счастью, не пролился даже в межпространственном вихре. — Тихо. Сюда идут.
Мы неуклюже спрятались в ближайших зарослях.
Из чащи выползли существа — помесь паука с кактусом. Их глаза светились фиолетовым. Их лапы стучали по камням, как костяшки домино в руках картёжника-шулера. Одно из них чихнуло, и из пасти вылетела игла, вонзившаяся в дерево с звуком «дзынь».
— Красиво! — восхитился я, поправляя бутылку под мышкой. — Плюм, не трогай — уколется. Хотя… если хочешь новую причёску…
Плюм, превратившийся в дикобраза с намёком на кенгуру, фыркнул и швырнул в тварей шишку. Та отскочила от бронированного брюха, оставив лишь небольшую царапину.
— Это… это же монстры! — завопил второй дворянин, спрятавшись за пень, который при ближайшем рассмотрении оказался окаменевшим грибом-гигантом.
— Ну, вот чего ты орешь? И это разве монстры? — я усмехнулся. — Да это просто насекомые. Видишь жвала? — Одна из тварей щёлкнула хелицерами, высекая искры.
Третий дворянчик, в порыве героизма, вытащил саблю и ткнул ею в ближайшее существо. Лезвие зазвенело, не оставив даже царапины. Куда ему до моего Плюма.
— Бесполезно, — вздохнул я. — Это же насекомые-кактусы. Их только текилой напугать можно.
Плюм, тем временем, устроил дождь шишек, прыгая по ветвям перевёрнутых деревьев. Одна из тварей, раздражённая, выстрелила иглой в него, но попала в дворянчика, сидевшего на грибе. Тот завизжал, подпрыгнул и уронил в лужу свою шпагу.
— Эй, Барон! — Зубов потряс меня за плечо. — Сделай что-нибудь!
— Уже, — буркнул я, поднимая с земли камушек. С ним я провернул те же махинации, что и с галькой на свадьбе. Получилась «Страсть на века», версия 2.0.
Я швырнул камень в стаю. Взрыв розовой пыли окутал существ. Они замерли, затем начали тереться друг о друга, издавая звуки, похожие на скрип мельничного крыла.
— Вот видите? — я махнул рукой. — Теперь они заняты. Бежим, пока они не передумали.
— Но куда⁈ — вопил дворянин, цепляясь за мою спину.
— Обратно — не интересно. Нам нужны трофеи, прежде чем мы вернемся.
— Трофеи? — переспросил у меня Зубов.
— Конечно! — я поднял вверх указательный палец. — Любой уважающий себя артефактор никогда не возвращается из портала без трофеев. Надо блюсти репутацию!
С этими словами я зашагал вперед, остальные парни увязались следом, чуя за мной силу. А позади уже раздавались странные стоны и шелест колючек. Плюм, довольный, нёс в зубах оторванную иголку твари — видимо, на память. И когда только успел?
Лес с перевёрнутыми деревьями постепенно редел, уступая место каменным плитам, поросшим чёрным мхом. Воздух стал гуще, пропитанный запахом влажной меди и тления. Плюм, приняв форму ворона вспорхнул ко мне на плечо и настороженно каркнул. Его перья взъерошились.
— Тише, — я поднял руку, останавливая спутников. — Здесь не место для громких речей.
Трое дворян замерли. До сих пор я знал их лишь как «Зубов-младший» и «те двое». Время — исправить это.
— Кстати, а как вас зовут-то? — шепотом спросил я, поворачиваясь к ним. — А то неудобно кричать: «эй, ты в зелёном камзоле!».
Самый рослый, в мундире с выцветшими галунами, выпрямился:
— Граф Алексей Волконский. — его голос дрожал, но он пытался сохранить достоинство.
Второй, щуплый и вечно ёрзающий, пробормотал:
— Барон Павел Голицын… — и тут же спрятал лицо в воротник, будто имя его было каким-то секретом.
— А я… вы же знаете, — фыркнул Зубов-младший, Дмитрий. — Но если хотите формальностей — граф Дмитрий Зубов.
— Лев Морозов, — кивнул я. — Теперь, когда мы знакомы, постарайтесь не умереть.
Из тумана выступили контуры древнего храма. Стены, покрытые трещинами, тянулись в зелёное небо. Над входом висел барельеф: существо с телом змеи и лицом, сплетённым из корней.
— Что это? — прошептал Павел, крепче сжимая эфес шпаги.
— Гробница, — ответил я, всматриваясь в резные символы на колоннах. Глифы мерцали тусклым синим. — Или алтарь. Разницы нет.
Плюм вспорхнул с плеча и, кружа над входом, издал тревожный звук.
— Нам стоит обойти, — предупредил я, но Алексей уже толкнул массивную дверь.
— Смотрите! — он указал внутрь. — Сокровища!
