Край бесконечности полностью

Он так часто прилетал сюда, но лишь сейчас впервые увидел, как Марс выплывает из темноты. В свете далекого Солнца издалека планета казалась деформированным, кривым, мрачным миром, странным образом незаконченным, подобно горшку, созданному бесталанным учеником гончара. И все же, когда корабль зашел на промежуточную орбиту высоко над планетой и очутился над ее ночной стороной, Вэй увидел насыщенные цветами высокие слои разреженной атмосферы, белые клочья в глубоких кратерах – облаков, тумана? – и яркие искорки света в ночи. То были огни человеческих поселений, большей частью китайских, и нескольких форпостов ООН. Мир, где люди уже рождались, жили и умирали. Мир, в котором решил умереть и Вэй.

Выжившим членам экипажа и пассажирам «Подсолнуха» пришлось провести целый день на орбите, пока к ним навстречу не прибыла маленькая флотилия кораблей с Деймоса, внешней луны Марса, богатой ресурсами каменной глыбы, что служила центром для всех орбитальных операций. Большинство судов везли спасателей и автоматические медблоки; некоторых из раненых пассажиров и членов команды перед трудным спуском с орбиты отправили в госпиталь на Деймосе, где сила тяготения была небольшой. Покойников на корабле осталось немного. Родственники большинства погибших предпочли, чтобы останки их любимых отправили в межпланетное пространство. Вэй самолично провел эту церемонию с помощью представителей разных верований и культур.

Он больше не считал себя капитаном, но команда станции на Деймосе отдавала ему обычные почести. Вывезя пассажиров и членов команды, они отправили за ним с луны отдельный челнок, чтобы Вэй покинул корабль последним. Впрочем, «Подсолнух» не остался пустым: его уже наводнили ремонтные команды из людей и роботов, пока само судно аккуратно буксировали на орбиту Деймоса. Межпланетный корабль, даже столь сильно поврежденный, представлял собой слишком большую ценность, никто не собирался его бросать.

Челнок оказался небольшим округлым глайдером, покрытым изношенными листами теплозащитной обшивки. Но на орбите, благодаря мощным маневровым двигателям, показал себя проворным и юрким суденышком. Пилот, молодая женщина, разрешила Вэю сесть рядом, в кресло второго пилота, пока челнок в последний раз быстро облетал дрейфующую громаду «Подсолнуха».

Вэй указал на зияющую дыру в корпусе:

– Вот. Вот эта рана его и убила.

– Вижу. Я читала отчет, термоядерная реакция пошла вразнос.

– Мы тут же потеряли ионный двигатель, а страховочные фалы солнечного паруса были повреждены…

Корабли вроде «Подсолнуха» предназначались для длительных межпланетных перелетов и были легкими, вместительными посудинами, которые ходили на плавной, но стабильной мощи ионной тяги и солнечного ветра в громадных парусах. Путешествие от Земли до Марса на таком корабле занимало месяцы, но все равно это было быстрее, чем идти по эллипсу Гомана, отключив двигатели.

Пилот взглянула ему в лицо.

– Происшествие попало в главные новости на Земле, Марсе и вообще повсюду. Героические попытки стабилизировать работу всех систем и спасти пассажиров…

– Этого добилась команда, а не я сам.

– В то время как вы, капитан, управляли единственной двигательной системой, которая осталась, – солнечным парусом, который больше походил на сломанное птичье крыло. И вы вывели корабль на орбиту Гомана, сумели привести его на Марс. Некоторые комментаторы даже сравнивали вашу храбрость и находчивость с операцией по спасению «Аполлона-13».

Вэй взглянул на пилота. Странно, что такая юная женщина знает о первых космических подвигах, случившихся сто сорок лет назад; молодежь часто считала, космическая эра началась в 2003 году, когда Ян Ливэй стал первым китайцем, добравшимся до земной орбиты на «Шэньчжоу-5».

Но Вэй не хотел поздравлений.

– Я потерял корабль и многих из пассажиров. Мы буквально ползли к спасению на корабле, полном раненых, и наш полет больше походил на агонию.

Каждый день он уходил с мостика и отправлялся к руинам пассажирского отсека. Здесь ютились несчастные семьи, потерявшие отца, мать или детей, вынужденные несколько месяцев жить в тесноте, лишениях и страданиях прямо там, где все потеряли. Здесь были даже сироты. Он особенно запомнил одну девочку, не старше пяти лет. Ее звали Сюэ Лин. Отец, мать и брат погибли, исполненная надежд семья переселенцев исчезла в одно мгновение. Девочка выглядела потерянной, сбитой с толку, даже когда прижималась головой к жесткой ткани костюма доброго офицера корабля.

– Уверена, это было ужасно, – сказала пилот. – Но вы привели корабль домой.

Она коснулась приборных панелей, и челнок направил нос к планете. Вскоре суденышко нырнуло в атмосферу. На Марсе она была разреженной, и полет оказался на удивление мягким в сравнении со спуском на Землю. Гася орбитальную энергию теплотой трения, челнок выписывал резкие повороты над кроваво-красным ландшафтом.

– Капитан, мы скоро приземлимся.

– Я больше не капитан. Формально я в отставке. Пожалуйста, не называйте меня по званию.

– Понимаю. Вы решили закончить карьеру, посвятить себя Марсу.