– Чего вы хотели? Ты, Билл Кендрик, создавал произведение поразительного уродства, чтобы увековечить преступления, совершенные тобой на Земле? И ты, Вэй Бинлинь, строил башню, чтобы попасть обратно в небеса, с которых упал? А чем была я – залогом в ваших отношениях? Ты называешь меня дочерью. А со своим родным ребенком ты бы так обращался? Ты держал меня здесь. Даже когда я потеряла ребенка, даже когда мой муж захотел вернуться в Элладу, даже тогда…
Вэй прижал ладонь к стеклу:
– Лин, прошу тебя. Почему ты это делаешь? Почему сейчас?
– Ты никогда меня не видел. Никогда не слышал. И никогда не слушал.
Кендрик коснулся его руки:
– Она вновь хотела уехать, отправиться в Элладу.
– Она просила
– Она хотела, чтобы в этот раз я тебя убедил. Я сказал, что ты запретишь. Возможно, отказ стал последней каплей.
– Значит, это твоя вина.
Кендрик фыркнул:
– Ты действительно в это веришь?
– Ты никогда меня не видел! Так смотри сейчас!
И она оттолкнулась от края башни. Мужчины рванулись вперед, сквозь стекло наблюдая за ее падением. Мягкая гравитация Марса, позволившая построить Обелиск, сначала бережно тянула женщину вниз, но постепенно становилась все сильнее. В ушах Вэя дыхание Сюэ Лин слышалось так ясно, словно она стояла рядом, и осталось спокойным, даже когда она упала, паря рядом с зеркальной стеной. Он потерял дочь из виду, когда та пролетела сквозь облако, задолго до того, как она достигла далекой земли.
Официальное название города – Руах-Сити, но все называют его Свайбургом. Никогда не любила это место. Хотя я тут столько времени провела, что должна была бы чувствовать себя как дома. Но Свайбург постоянно меняется, и досконально изучить его невозможно. Этот город – скопление отдельных платформ, прикрытых куполами. Благодаря бесчисленным термоизолированным опорам платформы возвышаются над криовулканической корой Тритона, соединенные мостами и эстакадами. Их систему часто без всякой закономерности меняют. Чем-то похоже на головоломку, которую мне разгадать не под силу.
Тихо. Бар. Внутри довольно прилично. В городе есть места и похуже. Передо мной стакан.
– Лоти Ханг?
Поворачиваюсь от окна. Я не узнаю женщину, которая меня окликнула, но, как ни странно, сразу думаю, что она, похоже, работает на государство. На ней нет униформы, да и не так уж и часто мне приходилось иметь дело с такими людьми. Но что-то такое есть в ее глазах, пусть уставших и покрасневших. Спокойная и здравая бдительность, словно незнакомка привыкла изучать лица, следить за реакцией и не принимать ничего за чистую монету.
– Чем могу помочь?
– Вы – художница? Резчица астероидов?
Не самый впечатляющий пример дедукции. Я сижу в «Резаке и горелке», вокруг изображения скульптур из астероидов, а передо мной открыто портфолио. Но настораживает, что она знает мое имя. Я – не настолько известная персона.
Я говорю себе, что эта женщина – не из властей. Я не сделала ничего дурного. Да, сгладила пару углов, да, обошла несколько правил. Но ничего такого, чтобы правоохранителям захотелось тратить на меня время.
– Вы не сказали, как вас зовут.
– Ингвар, – говорит она: – Ваня Ингвар. – И посылает мне визитную иконку.
Теперь все встает на свои места.
Ваня Ингвар. Следователь с лицензией. Не полицейский, не представитель власти – просто частный сыщик.
А значит, инстинкты все же меня не совсем обманули.
– Что вы хотите?
У нее короткостриженые рыжеватые волосы, сбившиеся сальными колтунами, как будто она только что сняла плотно облегавший голову шлем для работы в вакууме. Ингвар пытается пригладить их рукой, но без особого успеха.
– Когда ваш корабль стоял в ремонтном доке, я провела глубокое сканирование его навигационного ядра – пришлось кое-кому заплатить. Мне надо знать, что вы делали в некое определенное время.
Я чуть не разливаю выпивку:
– Черт подери, это же незаконно!
Ингвар пожимает плечами:
– И, черт подери, полностью недоказуемо.
Я решаю, что смогу потерпеть эту женщину еще несколько секунд:
– Так что вам нужно-то?
– То и это. Главным образом, связь с астероидом, который столкнулся с Наядой.
От удивления моргаю. Я ожидала, что она заявит что-нибудь про нарушение закона, у которого нет срока давности. Вроде неправильной стыковки или неправильного подхода к станции. Но Ингвар спрашивает про Наяду, а значит, обратилась не по адресу. Тут какая-та путаница с именами, или с регистрацией космолета, или с чем-то еще. На секунду мне становится ее жаль, совсем немного. Вот только она – хамка и наняла кого-то, чтобы сунуть нос в компьютер «Лунной шаланды». Это меня страшно бесит. А ей, похоже, все нипочем.
– Не хочу вас расстраивать, Ингвар, но меня не было рядом с Наядой, когда это произошло. Хорошо помню, что о столкновении узнала из новостей, когда сидела в баре Гюйгенс-Сити на Титане. Это другой конец Солнечной системы. Кто бы ни хозяйничал в моем компьютере, но дело свое он знает плохо.
