– А щас можно по воронам пострелять! Вон их сколько над полями кружится – целые стаи!
– По воронам – бесполезняк. Они всё равно проворнее, увернутся.
– Может, увернутся, а может, и нет – от таких-то луков! Попробовать всё равно надо…
Серёжка гордо нёс «виновника» всех этих разговоров и размышлял: «А ведь здорово, что у меня такой зыкинский лук получился! Вон как всем понравилось из него стрелять. А ещё лучше, что у меня есть брат. И Вадька, и Витька тоже. С ними всегда так весело – и никакая осень нипочём! Только бы успеть с индейским сезоном до дождей…»
Индейский сезон пришлось отложить до следующих выходных – школа занимала полдня, а потом нужно было делать «домашку». У Серёжки с мамой на этот счёт была простая и понятная договорённость: «Сделал дело – гуляй смело». Поэтому, придя домой после школы и пообедав, он перво-наперво брался за уроки, потом делал дела по дому, если мама оставляла какую-нибудь просьбу, а уж только потом шёл гулять. Похоже, в семьях его друзей правила были такие же. Вот и получалось встретиться только вечером, когда уже темнело.
Школа по-прежнему нравилась. Каждый день на уроках происходило что-то новое, интересное. В классе он так и сидел за Ларой и Лерой, а после школы они частенько шли домой вместе, и это было даже лучше уроков.
А ещё нравились перемены – на них можно было побегать в догоняшки по длинным школьным коридорам или попрыгать с девчонками «в резиночку», или побросать мяч для лапты об стенку на счёт.
Но самой долгожданной была большая перемена, когда в коридоре за специально поставленным столом появлялась пышная тётя Маша с большой алюминиевой кастрюлей ароматных жареных котлет и с лотком чёрного хлеба. Казалось бы, котлета с хлебом – незамысловатый бутерброд (11 копеек штука!). Но к лотку изо дня в день выстраивалась в очередь чуть ли не вся школа. То ли котлеты были действительно вкуснячие – с пылу, с жару, сочные, с аппетитной румяной корочкой, – то ли просто к этому времени наступала пора подкрепиться?
… В этот день, как обычно, Серёжка с нетерпением ждал окончания урока перед большой переменой. Как только тренькнул звонок, он сорвался с места и был у заветного лотка одним из первых. Как обычно, он пропустил вперёд Лару и Леру и протянул приготовленные без сдачи 11 копеек. Тетя Маша наколола вилкой котлету, плюхнула её на кусок хлеба…
Выйдя на школьный двор, он начал уплетать свой бутерброд. И вдруг он понял, что сегодня ему гораздо больше, чем котлета, нравится хлеб. Ему досталась свежайшая, зажаристая горбушка – мягкая, ноздревато-рыхлая внутри и хрустящая снаружи. Она настолько ему понравилась, что, прикончив свой бутерброд, он вернулся к лотку.
– А сколько стоит хлеб без котлеты? – спросил он, немного помявшись.
Тётя Маша уставилась на него удивлённо.
– Ну, положим, копейку.
– Тогда можно мне, пожалуйста, кусок хлеба? Только горбушку, если есть.
Тётя Маша покачала головой, но горбушку отыскала.
… Серёжкина мама работала в школе бухгалтером, и он иногда на переменках забегал к ней в кабинет посмотреть, как та «колдует над цифирями» (её выражение). Когда на следующей перемене он забежал к ней, та с ходу напустилась на него.
– Сына, зачем же ты меня так позоришь!
Серёжка замер у двери, как вкопанный, и только удивлённо хлопал глазами.
– Мам, ты это о чём? Я вроде двоек не получал сегодня. Да и вообще я их не получаю – у меня кругом пятёрки да четвёрки…
– Да дело не в оценках! Марья Ивановна только что выговорила мне на всю школу, что я якобы денег тебе на котлеты не даю, что ты, бедный, ходишь голодный и только хлеб у неё за копеечку покупаешь!
– Мам, да Марьванна всё поперепутала! Она ж только на свои котлеты да на деньги смотрит. Я съел котлету, не волнуйся!
– Как же так? – недоумённо развела руками мама. – Она точно мне сказала – мол, подошёл в конце перемены Ваш сын, долго мялся, а потом дал копейку и попросил только горбушку хлеба, без котлеты…
– Мам, да просто мне уж очень горбушка в первом бутерброде понравилась – вот я и решил ещё одну купить… Вон, оказывается, почему она на меня так уставилась! И вообще, ей-то какое до меня дело? Мам, ты ей расскажи про Варвару!
– Про какую ещё Варвару?
– Ну, помнишь, ты мне говорила про какую-то твою знакомую любопытную Варвару, как ей на базаре нос оторвали?
– Ой, чудо ты моё! Нет у меня никакой такой знакомой. Это просто народная поговорка такая есть: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». То есть, любопытничать сверх меры нехорошо. Но Марье Ивановне это говорить не надо. Это будет невежливо, она обидится…
Наконец, наступили следующие выходные, но индейскому сезону так и не суждено было случиться – прямо с ночи зарядил дождь. И хотя был он нудным и промозглым, как и положено осеннему дождю, всё-таки есть и какая-то своя прелесть – странная, неизъяснимая – в монотонном перестуке капель по жестяному подоконнику.
