— Стреляю я плохо? — Я плюхнулся на камни рядом с Сигуныликом — А может я просто никого убивать не хотел, об этом ты не подумал? Давай останавливай своих бойцов, хватит уже крови!
— Почему убивать не хотел? — Удивился старейшина — Они воры! Меня убить хотели! Тебя искали, тоже убить хотели! Они не в гости приходили как ты, табу их убивать нету!
— Да потому что нельзя их убивать всё равно! — Я старался говорить спокойно и убедительно — Если их убить, вам отомстят! Приплывут большие корабли с бойцами, и всё ваше стойбище раком поставят! Вы и так уже нескольких человек пристрелили! Хорош! Отзывай своих бойцов!
— Когда корабли сюда приплывут, мы уже перекачуем. Если приплывут. — Сигунылик зло усмехнулся — Убитых на льдине плавать отправим, их не найдут, и нас не найдут! Заберем себе их винтовки, патроны и имущество, это будет справедливо!
— На кораблях белые люди останутся, они уплывут, когда вы всех на берегу перебьете. На своих каяках вы их на абордаж не возьмёте, вас на подступах на корм рыбам отправят. Уплывут до ближайшего датского поселения, и там расскажут всё военным и полиции. Ты представляешь, как это всё будет выглядеть? Из вас никого не убили, только морду тебе и нескольким охотникам начистили, а вы за это пристрелили больше двадцати человек! Да вас искать будут день и ночь, и по любому найдут! Да и потом, ну уйдете вы, а дальше? Мехами вы торговать не сможете больше, собаками тоже, как жить дальше будете? Прекращай стрельбу! Давай я с ними поговорю? Тебе патроны и винтовки нужны? Я думаю они согласятся их оставить в счет компенсации за нанесённый тебе и стойбищу ущерб. Сейчас они согласятся на все наши условия.
— Ладно… — После недолгого раздумья неохотно согласился старейшина — Иди поговори, но они должны заплатить!
Очередная партия детей, получив от Сигунылика устный приказ, разбежалась в разные стороны, а через пять минут над стойбищем, в котором оборонялись американцы, повисла звенящая тишина. Инуиты больше не стреляли, американцы тоже боялись высунутся из укрытия. Взяв в руки лыжную палку, на которую мне привязали шкурку белого песца, я медленно вышел из-за укрытия и направился к поселению, молясь всем богам, чтобы меня не пристрелили.
— Не стреляйте! Переговоры! — На всякий случай прокричал я, когда до оборонительных позиций янки оставалось метров сто.
— Мистер Волков? — Из-за груды ящиков послышался голос Мэйсона — Это вы?
— Я! Рад что ты жив дружище! — Прокричал я в ответ — Пусть Рон выходит и ничего не боится, стрелять пока больше не будут! Поговорим!
— Никуда я не выйду! Так говори, я тебя слышу! — А вот и Соверс младший вышел на связь. Трус хренов. Я стою под прицелами американцев, а этот носа высунуть из укрытия не хочет, боится. — Убийца! У нас три трупа, и двое раненых, это тебе так с рук не сойдет, ты ответишь!
— Это была чистая самооборона господа, вы сами виноваты! — Возразил я на новые обвинения в свой адрес — По американским законам любой имеет право на защиту своей жизни, здоровья, жилища и частной собственности! Вы захватили мои корабли, разграбили склад, взяли в заложники инуитов… Вы вообще на что рассчитывали идиоты⁈ Скажите спасибо, что подстрелили всего пятерых!
— Мы не в Америке, мы в Дании — Завизжал в истерике Рон — В Дании! Тут нет таких законов! И мы не нападали на инуитов и твои корабли, мы вели розыск преступника!
— Да? В Дании говоришь? — Я зло усмехнулся — А пару часов назад ты говорил другое. И каким таким розыском преступника вы занимались, если мы в Дании находимся? У тебя есть ордер Датского суда на мой арест или ты в датской полиции служишь⁈
— Чего ты хочешь черт возьми⁈ — На мой вопрос Рон ожидаемо не ответил. — Говори уже!
— Я тебе помочь хочу, идиот! Слушай внимательно, и считай, что это ультиматум! Других условий не будет! Значит первое — ты прикажешь своим людям покинуть мои суда. Второе — ты и твои люди сложите оружие и сдадитесь! Не переживайте, мы вас отпустим, но только после того, как вы компенсируете нам и стойбищу весь причинённый ущерб, размер которого мы оценим после вашей сдачи, и после того как вы дадите письменные показания с признанием вашей вины в нападении на стойбище эскимосов и членов Русской полярной экспедиции, на имя королевской полиции Дании. Мы каждого сфотографируем с этой бумагой в руке! Тут же на берегу, в качестве доказательств вашей вины останутся все ваши винтовки, из которых вы стреляли по стойбищу, и тела убитых! Ну а после этого, катитесь куда хотите, задерживать и арестовывать вас у нас полномочий нет, мы же не полиция… Только в Данию и Гренландию больше соваться не советую!
— А если мы этого не сделаем? — Рон промолчал, но вместо него послышался новый голос, неизвестного мне собеседника.
