19 мая с.г. в 4 часа утра был ранен при исполнении служебных обязанностей Начальник Уголовного розыска гр. Фоменко, который передал Баташеву ключи от служебного кабинета с тем, чтобы он принял в свое ведение хранившиеся в кабинете деньги, документы и вещи. Вследствие этого поручения им, гр. Баташевым, был открыт служебный кабинет, причем в столе и сейфе было обнаружено 60 руб. мелким серебром, авансовые денежные документы, портфель и личная переписка гр. Фоменко. Указанное было передано им жене гр. Фоменко – Зинаиде Васильевне Фоменко. Передача была произведена им на основании того же упомянутого выше распоряжения гр. Фоменко. При открытии кабинета, изъятии и передаче денег и документов присутствовал в качестве понятого гр. Попов Андрей Васильевич, сотрудник Министерства Народного Хозяйства, который был привлечен им, Баташевым, как частное лицо, оказавшееся в тот момент в уголовном розыске. О произведенных им действиях был составлен соответствующий акт, каковой он и предъявляет для приобщения к делу.
Комиссия, выслушав изложенные выше объяснения Помощника Начальника Уголовного розыска гр. Баташова, ПОСТАНОВИЛА:
Настоящий акт с приложением к нему копии акта, составленного гр. Баташевым об изъятии денег и документов из служебного кабинета Начальника Читинского Уголовного розыска представить ГЛАВНОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОМУ ИНСПЕКТОРУ НАРМИЛИЦИИ ДВР и в копии препроводить Начальнику Читинской городской Народной Милиции.
Председатель комиссии – Мартьянов
Члены: Соловьев, Горячко»
На копии акта – чернильная резолюция: «Начальнику гормилиции. Подвергнуть дисциплинарному взысканию помощника нач. уголрозыска Баташева за самовольную передачу документов и денег. 26/ V – 1922 Л.Проминский»
Больно из жестких прутьев оказалась новая метла!
<p>Глава пятнадцатая</p>1Пока новый начальник уголовного розыска разбирался с фактами нерадивого отношения к службе вверенных ему сотрудников, Госполитохрана продолжала мероприятия по ликвидации ленковской шайки.
Павлик – как называли в ГПО Павла Калинина – терпеливо отслеживал всё, что происходило в доме Цупко.
А «квантиранта» здесь уже не стеснялись, из чего он сделал вывод: бандитам нужен, но не в качестве дополнительного «штыка». Тогда зачем? Какая роль отведена ему бандитами? Калинин терялся в тревожных догадках.
К Цупко вечерами приходили какие-то люди, они довольно громко разговаривали на кухне или в комнате, где спал хозяин. Вот и вчера мужик толстый приходил, договаривался насчет каких-то колес, потом чего-то бормотал Филиппу про патроны и винтовку.
Толстого Павел не знал, но, пожалуй, ещё более лучшим было то, что толстый не знал Павла.
Это был выпущенный из-под ареста Егор Бурдинский. Директор ГПО Бельский все-таки дал ему ещё один шанс. Да и не Бельский вообще-то, а сам товарищ министра Иванов!
У следователя по особо важным делам Высшего Кассационного суда ДВР Колесниченко дрожащий за свою шкуру Бурдинский твердил, как пономарь, одно: выпил без меры, бес попутал, одурел, абсолютно ничего не помнит.
Наума Тащенко взяли в оборот куда как крепче – за «длинный язык». И Письменнов и его «адъютант», которого тряс за грудки пьяный Тащенко, очень насторожились словам, слетевшим с языка Наума: про «нашего Ленкова», которого-де хотят заарестовать, видите ли, собутыльники.
