Крах атамана полностью

«Подсудимые занимают все ложи в зале – с восточной стороны, – строчил крупным размашистым почерком в толстенном и большом блокноте сидевший рядом с Абрамовым репортер «Дальне-Восточного телеграфа». – В первой ложе – “головка” шайки – все закованные. Это старые рецидивисты, судившиеся не раз за кражи, разбои и убийства. Типичные лица преступников. Угрюмые – с тупым и равнодушным взглядом. Во второй и третьей ложах – “пособники”, одеты все в синие арестантские халаты. Среди них много молодых. Тяжелое впечатление производит обв. Мазолевский. До открытия судебного заседания – он все время стоит, уставившись тупым и бессмысленным взглядом в одну точку…»

Репортер уже оперировал фамилиями и насыщал будущий материал подробностями, используя начальную процедуру процесса – представление состава суда, сторон, участвующих в процессе, прочих обязательных формальностей.

Наконец, дело пошло для собравшейся в зале публики поинтереснее: председатель суда, как это положено по канонам судопроизводства, начал опрашивать подсудимых по их анкетным данным. Теперь ранее услышанные или вычитанные в газетах фамилии бандитов обретали плоть. Карандаш репортера лихорадочно забегал по грубой бумаге: «…В четвертой ложе – обвиняемые женщины и закованный по рукам и ногам – один из главарей шайки и помощник Ленкова БАГРОВ. Это молодой парень с полуинтеллигентным лицом. Часто улыбается и переговаривается с соседями. Держит себя довольно независимо. Он изолирован от всех обвиняемых, т. к. выдал почти всю шайку. Впечатление производит неприятное – выражение лица жестокое и злобно-хитрое… В последней ложе – обвиняемые, находящиеся на поруках… Много свидетелей, заполняют почти половину зрительного зала. Зал переполнен публикой…»

Да, в зале присутствовало куда как больше народу, чем предполагалось, исходя из числа билетов. Цепочки вооружённых винтовками охранников отделяли ложи подсудимых от окон, публики и сцены, где за длинным столом, покрытым зелёным сукном, расположились председательствующий и двое членов суда. У сцены, напротив друг друга, – столы обвинения и защиты. К процессу суд допустил из десяти девятерых защитников: судебный поверенный Усанович накануне первого заседания внезапно взял самоотвод.

Произошли изменения и в персональном составе общественного обвинения: главным обвинителем остался бывший министр юстиции ДВР Е.А. Трупп, а вместо Штефана и Меера места его помощников заняли прокуроры Баудер и Филин. Дополнительно на процесс вызваны эксперты, переводчик с китайского (для допросов подсудимого Ван-Зин-Яна, потерпевших и свидетелей из числа китайского населения) и толмач – для допроса глухонемого обвиняемого Михаила Батурина.

Чтение обвинительного заключения заняло оставшуюся часть первого дня судебного заседания. Пришедших на суд, как и большинство вызванных свидетелей, содержание этого многостраничного документа потрясло. Размах злодеяний поражал воображение.

На следующий день, в понедельник 2 октября, суд приступил к допросу Бориса Багрова.

Барс-Абрамов от Аносова и других знакомых уже был наслышан об обстоятельствах задержания «маленького солдатика» и его подробных, обличающих во многом шайку, показаниях. Рассматривал и оценивал его самым тщательным образом.

Бориска держался спокойно. Разве что на заданные вопросы начинал отвечать громко, а потом фразу комкал, переходя на скороговорку и шёпот. А ещё торопился отвечать, до конца недослушав обращённого к нему вопроса. И перемежал ответы словесным мусором, вставляя заискивающим тоном бесконечные «виноват», «извиняюсь», «короче говоря», «товарищи правосудие».