– Да уж… – Смородников зло посмотрел в тёмное окно. – У которых «хата с краю» – те еще гниды! В партизанстве, Батя, ты сам же видел: отобьём деревню, а местные – к бабам своим на печку, мол, чево дальше воевать-то, мы своё отстояли! Ух, суки!.. Да и щас-то не лучше. Вона, обывателя нашего читинского возьми. Под окошком человека грабят, истошным голосом на помощь зовёт, а эта скотина сидит себе за крепкими ставнями и носа не кажет!
– Ну, по сути, корень ты углядел, Яша, хотя, конечно, не все так просто. Безоружным на бандитский ствол переть – не большое геройство. Наоборот, глупость, наверное. А вот когда возможность есть, да просидел в тихом уголочке… То и говорю, что в головах надо многое у каждого из нас поменять. С себя и начинать. Вот та же ленковская шатия-братия… И чего бы они смогли, долго бы гужеванили, когда бы своих людей в милиции не имели?
– Да уж, проникли, гады, в самое сердце!
– А как так вышло, Яша? Почему проникли?
– Гнили и предательства полно…
– Ну а Лукьянов? Честно воевал, уголовного прошлого не имел…
– Купили и трусом оказался!
– Не без этого. Но главное, Яша, думаю в другом. Слабым оказался Лукьянов. Не верил по-настоящему в новую жизнь, только о своем интересе и думал. Убедил себя, что бандиты сильнее, что не справимся мы с ними. Вот и перелез на другую сторону баррикады. То, что себя этим не уберёг – само собой, по-другому и быть не могло… Но главный вред от Лукьянова и других бандитов в милицейском обличье, Яша, в том, что усилили они человеческий страх. Понимаешь? Вот, возьми простого горожанина. Страшит его бандитский разгул? Конечно, страшит. Кто спокойно отнесётся к постоянной опасности быть ограбленным или, того хуже, убитым? И что делать? Вооружаться до зубов и отбиваться от злодеев? Но все ли способны и у всех ли духа на такое хватит?
– Некоторый и от таракана шарахается, – грустно кивнул Яков.
– Вот на то и создается в любом государстве вооруженная сила для защиты населения. Армия – от врага извне, милиция – от внутренней нечисти. И гражданин спокойно осознает: государство его защитит. А получается, что когда этот гражданин обращается за помощью в милицию – там его опять же бандит караулит! Вот и выходит – некуда податься человеку, нет спасения от бандитского произвола! Что думает тогда человек о своем собственном государстве? Труха это, а не государство. Большая бандитская шайка – только и всего! И что, стало быть, простому человеку делать? А, Яша?
– Либо эту власть скинуть к чертям собачьим, либо бежать, куда глаза глядят, из такой страны!
– Либо стать покорной овцой, а ещё лучше – тоже бандитом!
– Это я понимаю, Батя! – Хмель окончательно покинул Яшку. – Чево уж тут не понять: в милицейских рядах самые чистые и твёрдые нужны, без гнили и червоточин, тогда и народ на милицию будет в надежде, а не шарахаться от неё. Надо таких и отбирать в наши ряды!
– Отбирать надо. Но и другое важно, Яша не меньше. С хорошей идеей надо жить в голове! А у нас, как нередко бывает? За властью в милицию идут. За властью над человеком. Вот выйду в сапогах начищенных – и падайте все ниц! Понимаешь?
– Чево ж не понять… Я и сам, быват, на жеребчике гарцую, и – словно со стороны на себя любуюсь: красив, пригож, силён! Разойдись, народ, власть едет! – с горьким сарказмом проговорил Яков.
– Вот! В самую точку! – обрадовался Абрам Иосифович. – Так болезнь и начинается. А когда страж закона заболел – дальше и всё государство заболеет, червоточинами покроется снаружи и изнутри. Вот тебе и труха в итоге!
– Тогда точно – и моей жизни не хватит, чтобы всё наладить по-человечьи… – Яшка подпёр щеку рукою и снова уставился в тёмное окно.
– Чего скис, боец революции! – засмеялся Абрамов.
– Да я не скис. Думаю… – проговорил Смородников. – Сложная же она штука, жизнь… И такой ты посредь её махонький, как муравей…
– Но заметь, Яшка, муравей не унывает! И тащит поклажу – поболе своего весу. Дюжит ведь?
– Дюжит.
– Вот и человек сдюжит, если в нём стержень крепкий. И неужто мало вокруг таких людей, с крепким стержнем? Разве огонь, в котором и мы с тобой побывали, и множество наших боевых товарищей – не закалил? Иль слабыми нюнями остались?
– Чево ж это нюнями! – повернулся к командиру Яшка. – Да мы…
– Знаю и верю, Яша! – Абрамов положил ладонь на сжатую в кулак Яшкину руку. – И потому вижу: будет твоя жизнь счастливой. Ты своё предназначение в ней понял. Помоги и другим понять. Тем, в ком стержень – твоего послабже.
Абрам Иосифович весело оглядел немудрёный стол.
– И давай, друже мой боевой, всё-таки выпьем по маленькой за всё хорошее. Ты меня давно знаешь – ни в Бога, ни в чёрта я не верю. Но, вот, тебе пожелаю: дай тебе, Бог, во всем удачи и твердости! А ещё, Яша, – долгой жизни, чтобы ножи и кастеты, пули бандитские да и хворобы чёртовы обходили тебя и твоих товарищей всегда стороной!
Д.В.Р.
Министерство внутренних дел. Административное Управление
Октября 22-го 1922 г. № 14246 г. Чита
У Д О С Т О В Е Р Е Н И Е
