Крах и восход полностью

Я знала, что даже его приглашение на метеоритный дождь было не столько романтическим жестом, сколько показательным выступлением. В столовой никого не было, и мы заняли для себя этот небольшой уголок в Прялке, но Николай специально провел меня долгой дорогой через всю толпу. Он хотел, чтобы нас видели вместе: будущего короля и королеву Равки.

Принц прочистил горло.

– Алина, если мы каким-то чудом переживем следующие пару недель, я попрошу тебя стать моей женой.

Во рту пересохло. Я знала, что к этому все идет, но мне все равно было странно слышать от него эти слова.

– Даже если Мал захочет остаться, – продолжил Николай, – я переведу его в другой полк.

«Пожелай мне спокойной ночи. Вели мне уйти, Алина».

– Понимаю, – тихо ответила я.

– В самом деле? Я помню, что сам говорил тебе о браке без обязательств, но если… если у нас будет ребенок, я бы не хотел, чтобы ему пришлось выслушивать насмешки и грязные сплетни, – он заложил руки за спину. – Хватит с нас одного королевского бастарда.

Дети. От Николая.

– Знаешь, ты ведь не обязан этого делать, – ответила я. Не знаю, убеждала ли я его или саму себя. – Я могла бы руководить Второй армией, а ты – заполучить любую красавицу, какую пожелаешь.

– Шуханскую принцессу? Дочь керчийского банкира?

– Равкианскую дворянку или гриша, такого как Зоя.

– Зоя? У меня твердое правило никогда не соблазнять того, кто красивее меня.

Я рассмеялась.

– А вот сейчас было обидно!

– Алина, это союз, которого я хочу: объединенные Первая и Вторая армии. Что же касается всего остального, я всегда знал, что мой брак будет политическим. Я женюсь ради власти, а не по любви. Но нам может повезти. Со временем мы можем получить и то, и другое.

– Или же третий усилитель превратит меня в алчного диктатора, и тебе придется меня убить.

– Да, медовый месяц выйдет не из лучших.

Он взял меня за руку, обхватывая голое запястье своими пальцами. Я напряглась и осознала, что ждала притока уверенности, как от прикосновений Дарклинга, или разряда тока, как в ту ночь у Малого дворца, когда мы с Малом ссорились за баней. Но ничего не произошло. Кожа Николая была теплой, его хватка – нежной. Интересно, почувствую ли я когда-нибудь снова нечто столь же обыденное, или напряжение во мне будет продолжать скакать и потрескивать, ища, к чему подключиться, как молния ищет высокую точку.

– Ошейник, – сказал Николай. – Оковы. Зато мне не придется тратить деньги на украшения.

– У меня разорительное пристрастие к тиарам.

– Но голова-то одна.

– Пока что, – я глянула на свои руки. – Мне стоит предупредить тебя по результатам сегодняшней беседы с Багрой, что, если дела с усилителями пойдут наперекосяк, тебе понадобится нечто большее, чем обычное огнестрельное оружие, чтобы избавиться от меня.

– Например?

– Возможно, другая заклинательница Солнца.

«Все довольно просто. Подобное притягивает подобное».

– Уверен, у меня где-то завалялась запасная.

Я не могла сдержать улыбки.

– Видишь? – просиял он. – Если мы не умрем через месяц, то можем стать вполне счастливой парой.

– Прекрати, – осадила его я, по-прежнему улыбаясь.

– Что прекратить?

– Говорить нужные слова.

– Я попытаюсь отучить себя от этой привычки.

Его улыбка дрогнула. Николай осторожно убрал волосы с моего лица. Я замерла. Он опустил руку на то место, где ошейник соприкасался с изгибом шеи, и когда я не отпрянула, поднял ладонь к моей щеке.

Я не была уверена, что хотела этого.

– Ты говорил… ты говорил, что не будешь целовать меня, пока…

– Пока ты не начнешь думать обо мне, вместо того чтобы пытаться забыть его? – он придвинулся, свет от падающих звезд заиграл на его лице. Николай наклонился, давая мне время, чтобы отвернуться. Я чувствовала его дыхание, когда он произнес: – Обожаю, когда ты меня цитируешь.

Он мимолетно задел мои губы, затем еще раз. Это был не столько поцелуй, сколько обещание оного.

– Когда ты будешь готова, – сказал Николай. Затем крепко сжал мою руку, и мы продолжили вместе наблюдать за звездным ливнем, пронзающим небеса.

Со временем мы можем стать счастливыми. Люди влюбляются каждый день. Женя с Давидом. Тамара с Надей. Но счастливы ли они? Останутся ли таковыми? Быть может, любовь – это суеверие, молитва, которой мы откупаемся от правды о нашем одиночестве. Я запрокинула голову. Звезды казались такими близкими друг к другу, но на самом деле между ними пролегали миллионы миль. Возможно, в конечном счете любовь – это просто стремление к чему-то невероятно яркому и бесконечно недостижимому.

На следующее утро я обнаружила Николая на восточной террасе, он снимал показания о погоде. Команда Мала должна была улететь в течение часа и ждала только отмашки, что все в порядке. Я натянула капюшон. Снегопада не было, но пара снежинок опустились на мои волосы и щеки.

– Ну что, какие прогнозы? – полюбопытствовала я, вручая Николаю чашку чая.

– Неплохие, – ответил он. – Ветер умеренный, давление стабильное. В горах может потрясти, но ничего такого, чего не выдержала бы «Выпь».