Однако, хотя корпусу Шмидта из танковой группы Гота удалось сформировать довольно плотное кольцо вокруг северной окружности котла, XXXXVII моторизованный корпус Лемельзена из танковой группы Гудериана, 29-я моторизованная и 18-я и 17-я танковые дивизии которой были все еще скованы тяжелыми боями под Смоленском, Красным и Оршей, не смогли соединиться с 7-й танковой дивизией, оставив значительную брешь вдоль болотистых берегов Днепра к югу от Ярцево. Таким образом, единственный выход для практически окруженных войск Красной армии представлял собой узкий коридор восточнее котла, проходящий через Соловьево, в 15 км южнее Ярцево.
После овладения Ярцево Функ бросил свою 7-ю танковую дивизию на запад, чтобы предотвратить всякое просачивание советских войск из Смоленского котла на восток. Поскольку силами танковых частей и двух батальонов мотопехоты приходилось удерживать участок шириной 19 км от района восточнее Духовщины до Ярцево, эти войска были слишком рассредоточены. Однако командование войсками Западного направления находилось в шоке от предчувствия нависшей катастрофы, о чем свидетельствует текст перехваченной немцами радиограммы Тимошенко командующему войсками в Смоленске. В ней говорилось: «Ваше молчание не делает вам чести, когда вы, наконец, это поймете? Здесь всерьез обеспокоены вашим здоровьем. Немедленно дайте свою оценку обстановки» и «удерживайте Смоленск любой ценой»39. Это советские солдаты и делали, частично потому, что повиновались приказам, но частично и потому, что у них не оставалось другого выбора.
После краткого изучения катастрофических событий прошедшего дня, в частности после прорыва частей 29-й моторизованной дивизии в южную часть Смоленска, вечером 15 июля Тимошенко сообщил в Ставку, что «у нас недостаточно подготовленных войск для обороны на Ярцевском, Вяземском и Московском направлениях. Главное – совершенно нет танков»40. Ставка, однако, уже принимала меры для исправления ситуации. Проявив удивительное предвидение, 13 июля она приказала генерал-лейтенанту К.К. Рокоссовскому, бывшему командующему 9-м механизированным корпусом Юго-Западного фронта, срочно прибыть в Москву для нового назначения на Западный фронт41. Ветеран кавалерии, Рокоссовский проявил выдающиеся боевые навыки и решимость, когда его 9-й механизированный корпус участвовал в крупном танковом контрударе Жукова в районе Дубно в конце июня. Как только Рокоссовский прибыл в Москву, Ставка приказала ему сформировать особую оперативную группу, единственная задача состояла в том, чтобы воспрепятствовать соединению немецких танковых войск восточнее Смоленска. Задача ярцевской группы состояла в том, чтобы заново овладеть городом Ярцево, держать в открытом положении «люк», ведущий к сражающимся под Смоленском трем армиям Тимошенко, и проводить наступательные операции совместно с другими резервными армиями Богданова для стабилизации положения в Смоленске. Еременко позже описывал, почему понадобилась такая импровизация: «ни к востоку от Смоленска вдоль железной дороги Смоленск– Москва, ни к югу от железной дороги, ни к северо-востоку вдоль шоссе Москва – Минск не было войск, способных воспрепятствовать форсированию противником Днепра и его дальнейшему продвижению в любом направлении, которое он только пожелает. Это создает рискованное положение для наших трех [окруженных] армий»42. Приказ Ставки о формировании ярцевской группы Рокоссовского явно подтверждал о намерении не только защитить Смоленск, но и провести в ближайшем будущем решительное контрнаступление против немцев.
Беспокойство Тимошенко и Сталина усугубилось тем, что 16 июля 29-я моторизованная дивизия Больтенштерна выдвинула вперед оставшиеся части и уже захватила весь Смоленск, кроме наиболее удаленных северных окраин, выбив 129-ю стрелковую дивизию 16-й армии. Будучи и так вне себя от одного того, что немецкие войска фактически захватили город, Сталин был особенно удручен тем, что восточнее города попал в плен его сын, старший лейтенант Яков Джугашвили, командир артиллерийской батареи 14-й танковой дивизии 7-го механизированного корпуса43. Помимо личной потери, Сталин также был озабочен положением на Ярцевском участке, в частности, его волновал сомнительный коридор в районе Соловьево. Он понимал, что его захват немцами окончательно решит и без того незавидную участь 16, 19 и 20-й армий Западного фронта.
