135-я сд – 791-й сп овладел Сухачи [Сохачи] и ведет бой на зап. окр. Рыботин [3 км зап. Коропа].
Остальные части 135-й сд обороняют рубеж Великое Устье, Воловица [10–68 км зап.-юго-зап. Корона].
Штаб 40-й армии – Конотоп [40 км юго-юго-вост. Коропа]»42.
Таким образом, 10-я моторизованная дивизия Лёпера, острие наступательного клина XXIV моторизованного корпуса, оказалась в критической ситуации в Коропе и южнее города (см. карту 72). Подлас сумел сосредоточить основные силы 135-й стрелковой дивизии 40-й армии, 2, 3 и 4-ю бригады 2-го воздушно-десантного корпуса, а также 19-й и 20-й танковые полки 10-й танковой дивизии на западных, южных и восточных подступах к Коропу и со всех сторон атаковать основные силы Лёпера. В ходе ожесточенных боев атаковавшая сторона отрезала передовые части (боевую группу) моторизованной дивизии в 18 км южнее города, вынудив их пробиваться на север через позиции 4-й бригады 2-го воздушно-десантного корпуса в районе селений Атюша и Пустая Гребля в 15–16 км к югу от Коропа. Пока боевая группа «проходила сквозь строй», когда она потеряла до 200 человек, силы 40-й армии сжимали кольцо окружения вокруг плацдарма немцев у самого Коропа. Еще более усложняло положение Лёпера то, что атаки 67-го стрелкового корпуса 21-й армии вплотную приблизились к трассам войскового подвоза его дивизии в глубоком тылу, поскольку 42-я и 277-я стрелковые дивизии угрожали позициям 5-го пулеметного батальона, отвечавшего за оборону трассы войскового подвоза.
Но и положение Подласа нельзя было назвать беспроблемным. Во-первых, поскольку ему предстояло передислоцировать 10-ю танковую дивизию, перебросив ее с Шосткинского направления на запад к Коропу, причем срочно, многие из танков дивизии вышли из строя и не смогли добраться до новых районов сосредоточения юго-восточнее Коропа. Хотя число танков в дивизии на конец месяца неизвестно, в распоряжении 10-й моторизованной дивизии их число не могло превышать 25 машин. Во-вторых, прикрывавшей весьма протяженный фронт 40-й армии (примерно 70 км территории на юг от Воронеж-Глухова и до Десны юго-восточнее реки Сосницы) было трудно сосредоточить достаточно сил в районе Коропа, необходимых для отражения атак моторизованной дивизии немцев.
В-третьих, когда Подлас сосредоточил большую часть сил в районе Коропа, у него для обороны растянувшегося правого фланга южнее Воронеж-Глухова остались лишь 239-я стрелковая дивизия и стрелковый полк НКВД. На следующий день этих сил явно не хватило бы для выполнения оборонительных задач.
Таким образом, общее контрнаступление Брянского фронта Еременко началось с неудач, с невозможности справиться с постоянно множившимися серьезными проблемами. И самой серьезной из них стал бешеный темп продвижения на юг XXIV моторизованного корпуса, что полностью разрушило все оперативное планирование Еременко, постоянно сводя на нет все решения командующего фронтом. Едва Еременко успевал издать очередной приказ, как обстановка тут же стремительно менялась, что вызывало необходимость срочно принимать иные решения, на ходу менять планы. Видя эти сложности, Ставка постоянно задним числом критиковала Еременко, вынуждая его вновь менять планы. Возникала своего рода цепная реакция: бесконечные приказы штаба Брянского фронта, в свою очередь, требовали и от командующих армиями менять намеченное, нередко прямо в ходе едва начавшихся сражений.
Во-вторых, по очень многим причинам Еременко испытывал нехватку сил, необходимых для успешного проведения контрнаступательной операции. Хотя 50-я армия, как и 3-я, в конце концов сформированная, состояла из надежных стрелковых дивизий, полностью укомплектованных опытным личным составом, многие из дивизий 13-й армии были лишь жалким подобием дивизий. И при этом Ставка была не в состоянии направить Еременко подкрепления, поскольку их приходилось перебрасывать на север для оказания поддержки Тимошенко и Жукову. Самой большой бедой Еременко и его Брянского фронта было отсутствие бронированного «кулака», то есть танковых сил, которыми он сумел бы пробить оборону немцев и проводить операции соответствующей оперативно-тактической глубины. Например, к 1 сентября 50-я танковая дивизия потеряла все свои танки, и экипажи машин участвовали в боях как пехотинцы, а мобильная группа Ермакова, с ее 108-й танковой дивизией и 141-й танковой бригадой, уже еле дышала после неудачных боев с 17-й танковой дивизией западнее Трубчевска. Таким образом, в распоряжении армий Еременко оставалась лишь горстка отдельных танковых бригад и батальонов, более-менее укомплектованных и способных на проведение мало-мальски серьезных операций.
