«Я должен воспользоваться этим случаем, чтобы поблагодарить Вас за все любезности, которыми Вы окружили мою супругу во время ее пребывания в Москве, и за все заботы о ней в ее поездках по России. Мы считаем большой честью награждение ее орденом Трудового Красного Знамени за ту работу, которую она проделала, чтобы смягчить ужасные страдания раненых воинов героической Красной Армии. Денежные суммы, которые она собрала, может быть, невелики, но это проникнутые любовью пожертвования не только богатых, но главным образом пенсы бедных, которые были горды тем, что еженедельно делали свои небольшие взносы. От дружбы масс наших народов, от взаимопонимания наших правительств и от взаимного уважения наших армий зависит будущее всего мира».
Госпожа Клемми Черчилль находилась в СССР более месяца и в день Победы была в Москве. Английский премьер-министр поручил ей выступить от своего имени с обращением к советскому народу, в котором он отмечал:
«Я шлю вам сердечные приветствия по случаю блестящей победы, которую вы одержали, изгнав захватчиков с вашей земли и разгромив нацистскую тиранию. Я твердо верю, что от дружбы и взаимопонимания между британским и русским народами зависит будущее человечества. Здесь, в нашем островном отечестве, мы сегодня очень часто думаем о вас, и мы шлем вам из глубины наших сердец пожелания счастья и благополучия. Мы хотим, чтобы после всех жертв и страданий мы теперь, связанные верной дружбой и взаимными симпатиями, могли бы идти дальше под сияющим солнцем победоносного мира».
Был ли Черчилль искренен в своих словах?
Наверное, нет. И фактов, подтверждающих это, множество. 24 апреля он дает инструкции своему министру иностранных дел Идену:
«Добиваясь, как я это делаю, прочной дружбы с русским народом, я вместе с тем уверен, что она может основываться только на признании русскими англо-американской силы. Я с удовольствием отмечаю, что новый президент не позволит Советам запугать себя».
Справедливости ради следует заметить, что говорить о полном доверии между лидерами трех великих держав на протяжении всей войны нельзя. Показателен в этом отношении инцидент с переговорами англо-американской стороны с немцами в Швейцарии за спиной Советского Союза в марте 1945 года. В Вашингтоне и Лондоне не считали и не считают проводившиеся в Берне переговоры с высокопоставленными нацистскими военными руководителями сепаратными, называя их словами Черчилля «попыткой проверить полномочия генерала Вольфа». В ответ Молотов 22 марта заявил, что во всем этом «Советское правительство усматривает не какое-либо недоразумение, а нечто худшее». Сам Черчилль назвал комментарии Молотова «грубыми и оскорбительными».
3 апреля 1945 года американский президент Рузвельт получил от Сталина телеграмму, которая сильно его разгневала. Это были первые симптомы зревших в отношениях между союзниками противоречий и недоверия. В словах Сталина слышались нотки горечи и обиды, но он был крайне жесток в своих выводах:
«Получил Ваше послание по вопросу о переговорах в Берне.
