– Он заставил нас принести клятву. Ну, там, не убегать, защищать его, заботиться о нем, и все такое.
– Не слишком веселая жизнь для юной барышни.
– Я просто стараюсь об этом не думать, – она заметила впереди вывеску магазинчика, светившуюся где-то в четверти мили от них.
– Что он вообще такое? – спросил Джесс.
– Крампус?
Он рассмеялся:
– О ком же еще я могу говорить?
Изабель улыбнулась.
– Точно сказать не могу. Шауни уверены, что он – бог леса. Черт, да они от него в таком восторге, что ему, наверное, и не нужно было их обращать. Думаю, он сделал это, чтобы они не старели. Маква рассказывал, что все их племя приносило Крампусу дары еще тогда, когда тут вообще поселенцев не было.
– А Вернон? Я так понимаю, он-то добровольцем не был?
Она рассмеялась.
– Он исследовал местность для угольной компании где-то еще в первой половине прошлого века. Случайно наткнулся на Крампуса. Ну, Крампус, конечно, не мог после этого так просто его отпустить. И Вернону повезло застрять в компании шауни почти на сотню лет. Дай ему только шанс, он тебе об этом все уши прожужжит, можешь быть уверен.
Они подошли к магазину, обогнув грязный сугроб, громоздившийся в конце парковки, и остановились в тени мусорного бака. Изабель заглянула в магазинчик сквозь витрину. Ассортимент был невелик – бакалея, самые необходимые продукты, местные поделки и сувениры: роллы с пеканом, разные варенья и желе, сосиски, копчености, лоскутные одеяла, шапки из енота, брелоки, магнитики и индейские украшения, сделанные в Китае. В магазине она была в последний раз еще до беременности, и поймала себя на том, что завороженно разглядывает блестящие витрины и яркие, кричащие упаковки. «Было бы неплохо заглянуть туда на минутку, – подумала она. – Совсем неплохо».
Джесс выудил из кармана пачку банкнот и принялся их разглядывать.
– Черт, да тут одни сотни, – он фыркнул. – Никогда бы не подумал, что в один прекрасный день буду жалеть, что у меня слишком много стодолларовых купюр. А, нашел! – он отделил от пачки сотенную и пару двадцаток, и направился ко входу в магазин. Изабель осталась в тени.
Джесс остановился. Оглянулся.
– Ах, да… Я так понимаю, ты здесь подождешь?
Она рассеянно кивнула, не отрывая глаз от витрины с дешевыми безделушками. С минуту он ее разглядывал.
– Что-то мне подсказывает, ты давненько не была в магазине.
Она снова кивнула.
– Ладно, пойду заплачу, прежде, чем бензин наливать. Это недолго. Я надеюсь, ты не бросишь меня? – подмигнув, он направился дальше. – Да! – крикнул он через плечо. – Смотри, на песцов не напорись. Одна девчонка тут пальцев на ногах недосчиталась, всего пару недель назад.
Изабель уперла руки в боки и смотрела, как он уходит.
Примерно через минуту после того, как Джесс зашел в магазин, на шоссе показалась машина, и свернула на парковку. Изабель отступила поглубже в тень. Из машины выбрались двое девчушек-подростков и парень постарше; они смеялись, явно над чьей-то шуткой. Одна девчонка запрыгнула парню на спину и так доехала до магазина; все трое при этом так ухали и смеялись, будто жизнь для них была одной большой праздничной каруселью. «Такие беззаботные», – подумала Изабель, изо всех сил стараясь не завидовать.
– В жизни не всегда все идет так, как ты хочешь, – пробормотала она себе под нос. – Только и всего.
Изабель смотрела, как они дурачатся в магазине. У обеих девушек были длинные, волнистые волосы, сиявшие мягким блеском в свете пивных реклам.
Из магазина вышел Джесс; в одной руке у него была канистра, в другой – пакет с покупками. Он кивнул Изабель, подошел к колонке, и принялся наполнять канистру бензином. Ребята появились из магазина минуту спустя. Парень потряс банку с газировкой, открыл, и направил бьющую из банки струю на девчонок. Те заорали и принялись кидаться в него снегом. Он попытался увернуться, поскользнулся и растянулся на льду, выронив банку. Все трое смеялись так, что Изабель уже подумала, что им понадобится медицинская помощь. И вдруг Изабель страшно захотелось, чтобы они прекратили. Ее руки сжались в кулаки. Она поймала себя на том, что ей хочется заткнуть их, вырвать их красивые волосы, расцарапать их хорошенькие личики, показать им, каково это – лишиться всего.
