– Так тебе и надо, хреносос, – сказал Джесс и рассмеялся.
Крампус тоже захохотал.
– Нашел этого, низенького, когда он решил выглянуть из-под трупа. У него был такой растерянный, испуганный вид, что я решил взять его с собой. Что скажешь, любопытный малыш? Споете с Четом для меня песню?
Генерал не ответил, только смотрел на Крампуса загнанными глазами, будто человек, который пытается проснуться посреди кошмара, но у него не получается.
– Генерал, я приказываю вам с Четом спеть мне «Джингл беллз»… Помедленнее, пожалуйста, и с чувством. На счет «три»: и раз, и два, и три…
Они оба запели: грустный, запинающийся хор, не в лад и не в склад.
Джесс опять рассмеялся и вдруг почувствовал крайне неприятные ощущения в спине и груди. Он замолчал. «Меня ударили ножом в спину». И вдруг все, что произошло, вернулось к нему сквозь сладкий медовый туман. Он осторожно потрогал ногу, живот. Гвоздей не было. Не было и боли – ну, почти. «Я все еще жив!» Он медленно завернул рукав, боясь того, что увидит, и точно зная, что это будет. Его кожа была испятнана черным и серым.
– Нет, – сказал он. – Нет, ты не мог!
Он бросил на Крампуса яростный взгляд. Крампус расплылся в улыбке и кивнул. Джесс поддернул подол рубашки, посмотрел на свой живот. Было видно, где сидели гвозди: раны все были на месте, но – невероятно – крови не было совсем. Каким-то чудом раны успели затянуться.
– Я подарил тебе жизнь, – сказал Крампус.
– Ты меня в монстра превратил.
– Вроде того.
Джесс поднял руки, пошевелил пальцами и поморщился. Пальцы еле гнулись и болели, но от переломов не осталось и следа.
– Как… как это может быть?
– Таково воздействие моей крови, – ответил Крампус с нескрываемой гордостью.
– Это прекрасно. Наверное. А теперь обрати-ка меня назад.
Крампус нахмурился.
– Зачем бы мне это делать?
– Потому что я так сказал.
– Достаточно пения, – повысил голос Крампус, и двое на переднем сиденье замолчали.
– Джесс, ты, похоже, кое-чего не понимаешь. Только один из нас тут может отдавать приказы, и, боюсь, это не ты.
Джесс схватил Крампуса за руку.
– Да пошло оно все на хрен! Ты обратишь меня назад. Сейчас же!
– Отпусти мою руку. Это приказ.
И, к удивлению Джесса, его тело подчинилось – будто им управлял кто-то другой, а он сидел пассажиром и смотрел. Джесс выпучил глаза.
– Вот херня собачья.
Кто-то заржал, и Джесс увидел, как Чет ухмыляется ему в зеркале заднего вида.
– А ты чё смотришь, гнида?
– Добро пожаловать в наш клуб, идиот, – ответил Чет.
– Ты не можешь так поступить, – сказал Крампусу Джесс.
– Ты предпочитаешь смерть?
Джесс начал было отвечать утвердительно, но вдруг понял, что не уверен.
– Просто обрати меня назад.
– Не могу.
– Не можешь или не хочешь?
Крампус пожал плечами.
– Сукин ты сын.
– Нам предстоит исправить большое зло, нам обоим. Мы идем убивать Санту. Когда это дело будет сделано, то, быть может, если ты хорошо мне послужишь, мы управимся и с другим злом, с этим Диллардом. Если ты этого пожелаешь.
Джесс погрузился в молчание. Он желал, он очень даже желал, но что это означало – быть Бельсникелем? Он что, был теперь обречен на рабское существование? Мог ли он верить, что Крампус не передумает? Ответов у него не было. Но одно он знал точно – ему на халяву досталась еще одна жизнь, и, быть может, еще один шанс уладить проблему с Диллардом, а, если понадобится – убить его, чтобы спасти Эбигейл. Все остальное было не так уж важно.
Чет подвез их к церкви по все тому же узкому проселку, и поставил машину на задах. Рядом с гигантским дубом стоял, вздыбив шерсть на загривке, огромный волк.
– Ну, а это еще что за дерьмо? – спросил Чет в пространство.
Секунду спустя трое шауни высыпали из церкви, сжимая в руках копья и пистолеты. Крампус открыл дверцу и вышел из машины. Шауни радостно заголосили. Волк, пригладив шерсть, неспешно подбежал поближе. Он лизнул Крампусу руку, а Повелитель Йоля почесал его за ухом. Волк принялся вилять хвостом.
– Выходите, вы все, – скомандовал Крампус. Чет, Джесс и Генерал открыли дверцы и выбрались наружу.
Джесс ступил в снег и тут только обнаружил, что где-то посеял сапог. Его босая подошва чувствовала холодок, но – странно – ощущение не было неприятным. И он уж точно не мерз. Даже больше – он едва замечал мороз. Он вдруг понял, что чует запах снега, и прошлогодние листья под снегом. Он сделал глубокий вдох; у него появилось ощущение, что все его чувства как-то обострились: запахи, звуки, цвета стали ярче, выразительнее. Это, наверное, тоже был один из эффектов Крампусовой крови. Чет с Генералом жались у «шеви», и их взгляды метались между шауни и волком, будто они опасались, что их съедят.
На заднем крыльце появилась Изабель, увидела Джесса и вскрикнула.
– Крампус! Нет! Ты же обещал!
– Побереги свою ярость, мой маленький лев. Это он нарушил клятву. Не я.
Изабель, спустившись по ступенькам, подошла к Джессу. Прикоснулась кончиками пальцев к его лицу.
– О, Джесс. Мне так жаль.
– Все могло быть и куда хуже, – ответил Джесс (к своему удивлению, искренне).
– Идемте, – сказал Крампус, и прошел в церковь, возбужденно размахивая хвостом.
