Крампус, Повелитель Йоля полностью

– Животное, да как ты смеешь осквернять это место своим мерзким присутствием? Этот дом – убийством? Санта-Клаус – возлюбленный сын богов. Любимый всеми за доброту и самоотверженность, благородный рыцарь добрых дел, поборник…

– Брехня.

– Это правда! – вскричала она. – Ты же видел его склад, там не только игрушки, но и обувь, и одежда, и все самое необходимое для нуждающихся. Каждый день он работал допоздна, чтобы Рождество стало больше, чем просто праздником, стало волшебным временем надежды. Он путешествовал по всему свету, творя добро и надеясь, что его пример вдохновит людей, что они станут добрее друг к другу, что доброта распространится по миру, очищая души.

Казалось, она стала выше ростом. Джесс вдруг заметил, что она парит над землей, глядя на них яростными, пылающими глазами. Змеи на ее платье ожили, задвигались и зашипели, обвиваясь вокруг нее, и защелкали на них сочащимися ядом клыками. Джесс отступил на шаг.

– А что несешь миру ты, демон? Ты погряз в плотских утехах и чревоугодии, ты требуешь подношений и жертв. Ты знаешь лишь кровь и смерть!

Хлыст щелкнул опять и рассек ей щеку.

– С меня достаточно твоих ухищрений.

Джесс моргнул, и змеи опять были лишь узорами на платье, а женщина стояла на земле, прижимая руку к щеке.

– Я сегодня навидался ваших добрых дел! – прорычал Крампус. – Там, в лаборатории, крови хватает, и убийства тоже. Или ты притворяешься, что не видишь этого?

Ее глаза вспыхнули.

– За все приходится платить, скоро ты и сам это узнаешь! Бог не будет сидеть сложа руки, и подобное злодеяние не останется безнаказанным.

Крампус расхохотался.

– Бальдр мертв. Вот и все, это конец.

– Он уже умирал прежде.

Крампус перестал улыбаться.

– Он – избранный слуга Божий, – женщина шагнула вперед; ее указующий перст трясся от негодования. – Господь пошлет валькирий, и Санта оживет еще до наступления утра. И, – воскликнула она, – вместе они выследят тебя, где бы ты ни скрывался, и сразят тебя, зверь!

Теперь уже отступил Крампус: в первый раз на памяти Джесса Повелитель Йоля потерял уверенность в себе.

Женщина, резко развернувшись, пошла прочь, и девушки – за ней.

Крампус смотрел ей вслед, пока она не исчезла из виду.

– Это место полно зла, – сказал он.

Склад теперь тоже пылал, и огонь подбирался к главному дому. Джесс и остальные Бельсникели то и дело смахивали пылающие угольки с волос и одежды. Крампус, казалось, погрузился в какой-то транс.

– Нам надо уходить, – сказала ему Изабель. – Как ты думаешь? – она тронула Крампуса за руку.

– Да, – сказал Крампус. – Осталось только одно, – он быстро прошел во двор, наклонился и поднял что-то с земли. Вернулся, держа голову Санты в одной руке, и копье – в другой. – Ему никогда не вернуться, пока у меня есть эти две вещи.

Он сунул копье в упор для кнута и водрузил на него голову.

– Забирайтесь, – позвал Крампус и они послушно втиснулись все вместе в маленькие сани. Крампус ступил на переднее сиденье и еще немного постоял, обозревая причиненные им разрушения. – Хорошо быть ужасным, – сказал он и погладил Санту по голове. – Вперед, Тангниостр! Вперед, Тангриснир!

Козлы потянули сани вперед, шаг за шагом, и Джесс вдруг понял, что они уже поднимаются в небо. Он крепко вцепился в поручни, а сани уже были выше пламени пожара. Они сделали круг над пылающим замком, а потом полетели прочь, над морем, и ветер раскачивал маленькие зеленые сани, а козлы Йоля все набирали скорость. Развернувшись над морем, они полетели на Запад, а под ними сияли в лунном свете белопенные гребни.

– Святки наступают! – прокричал Крампус. – Настало время этому миру отпраздновать возвращение Повелителя Йоля!

Запрокинув голову, он хохотал и хохотал, а сани неслись над Атлантикой вдогонку ночи.

Гери встретила их у дверей. Если бы волки могли улыбаться, этот сейчас бы хохотал, подумал Джесс. Крампус спрыгнул с саней, подбежал к волчице и заключил в медвежьи объятья.

– Счастливых святок! – воскликнул он и торжественно прошествовал в церковь. Поднял с пола мешок и принялся кружиться с ним по всей церкви. – Мы едем! Мы едем!

– Что? Куда? – закудахтал Вернон, ставя на пол мешочки с сонным песком. – Сегодня? Ты, конечно, не имеешь в виду сейчас. Кроме того, Рождество уже закончилось.

– Мы празднуем не Рождество, ты, глупец! – заорал Крампус. – Рождество мертво! Мы празднуем Йоль. Святки длятся много недель, и в этом году они будут длиться столько, сколько я сочту нужным, чтобы разнести повсюду благую весть!

Шауни обменялись радостными взглядами, но Вернон плюхнулся на одну из скамей и простонал:

– Я устал и есть хочу.

Крампус, небрежно отмахнувшись, фыркнул:

– Это время пиршеств, так что еды будет вдоволь. А теперь – вперед! Возьми сонный песок и положи по горсти в кошели.

– Кошели? – заныл Вернон. – И где же это я возьму кошели?

Випи вытащил нож и принялся кромсать занавесь. Он вырезал три куска, сложил их в виде мешочков, сделал завязки из порезанного на куски шнура и вручил все это Вернону.