Мы поели, купили обеды. И очень вовремя пришли в “Павлин”. Господин Яма представлял нового управляющего — изрядно нервничающего пожилого японца в новеньком костюме. Господин Наритацу неумело всех заверил, что будем работать как раньше, и сбежал от нас на третий этаж. А я пошёл донимать расспросами своего информатора.
Дали охотно поделился последними новостями из криминального мира. Клана Такуми официально больше не существовало. Все доходные заведения, которыми управляли члены семьи: а это “Золотой павлин” и “Хозуки”, передали в другие руки. Всё равно владел этими предприятиями какой-то безымянный фонд, так что такие фортели периодически случались. Дом господина Такуми тоже продали за символическую сумму, через доверенность, адвокаты госпожи Такуми. Сама Люсиль, по слухам, улетела во Францию.
Очень надеюсь, что так оно и есть. Потому что если Люсиль кормит рыб на дне токийского залива на пару с мужем, моя Надесико сломается окончательно. Для неё и так будет ударом гибель отца и потеря работы в “Хозуки”.
Девушка сильная. Справится, с помощью богини Аматерасу. Ну и я чем смогу — помогу. А пока что надо работать. Теперь долг госпиталю кроме меня никто не выплатит. Не рассчитывать же на господина Ёсиду — тому, боюсь, даже пенсию по инвалидности не дадут. Надо будет его навестить, когда он очухается. И тётю Маи тоже, лучше завтра с утра. Адрес я, конечно, не помню. Но как выглядит их дом не забыл. Прогуляюсь, и найду.
Во время перерыва переговорил с господином Ямой о предложении Роланда. Бригадир, к моему удивлению, за меня только порадовался. Видимо, изменения в политике заведения всё-таки будут, и не самые приятные для работников. Ну что ж. Тогда решено. Уточнил у него формальности расторжения договора, и отправился дорабатывать смену.
Перед закрытием опять пришлось мне петь прощальную песню двум подружкам в брендовых шмотках. Они напоследок скупили мне половину бара, и, хихикая, пригласили поехать с ними, покататься на яхте по ночному заливу. Пришлось отказаться, сославшись на завтрашние дела. На прощанье пообнимался с ними у выхода, поцеловал обеих в щёчки и отправил отдыхать дальше в их роскошном лимузине с личным водителем. Хорошо быть богатым, не так ли?
Ранним утром, в десять часов, еле проснулся по будильнику. Всё ещё кошмары. Но уже какие-то тусклые, тянущие душу. Зарядка и контрастный (не по собственной воле, так получилось!) душ вернули мне бодрость духа и сносное настроение. Позавтракал блинчиками с джемом (эх, сметаны бы сюда, да с черничным вареньем), залился растворимым кофе, и поехал искать дом Ёсиды.
По-хорошему, надо было ещё вчера этим заняться. Господин Ямада, мой брат, тоже мне этим попенял. В госпитале могли и не найти родственников господина лейтенанта якудзы. А господа полицейские занимаются непрофильными делами вроде оповещения родных пострадавшего в последнюю очередь. Так что тётя Маи могла до сих пор не знать, что с Ранго. Жив он или уже нет. А сам господин Ёсида вряд ли оклемался от потери крови.
Так что я вызвал такси, и отправился к единственному ориентиру, который запомнил из посещения дома Ранго: кафешки с необычным для Японии названием: “Ковбой”. Находилось оно на той самой широкой улице, с которой мы уехали с Ранго в Кабуки-тё после ночёвки в его доме. С него я и начал поиски.
Так, мы вышли из вот этого переулка. Мимо двухэтажного дома, мимо забора с колючкой поверху, мимо убитой тойоты — она тут, похоже, навсегда прописалась. Свернуть налево. Ага. Вот я и на месте.
Замка на калитке, и тем более колючки по забору здесь не было. Видимо дом господина Ёсиды защищала репутация хозяина. Парковочное место пустовало. Да и в-целом мне показалось, что дома никого нет. Но я всё же постучался в дверь, отозвавшуюся глухим жестяным звуком. И потоптался на пороге пару минут, пока не услышал быстрые шаги за дверью.
— Кто там? — услышал я голос тёти Маи.
— Это Ито Дзюнти, — назвался я, — помните, я ночевал у вас пару недель назад?
— Извините, Ранго нет дома.
— Я знаю. Я к вам по этому поводу и приехал.
Дверь распахнулась, и тётя Маи чуть не силой втащила меня внутрь.
— Что с ним?
Хиро внутри меня расстроился от вида как будто усохшей госпожи Ёсида так, что я сам чуть не лишился голоса.
— Вы не волнуйтесь, он жив, — поспешил я успокоить тётю Маи.
— Ох, — женщина сразу расслабилась, — а я вся испереживалась. Ведь третий день не появляется, и на звонки не отвечает. Проходи, Дзюнти, сынок! Проходи, рассказывай. Давай я тебе хоть воды налью, жарко на улице.
Я сел за стол, и в который раз задумался, как лучше сказать, что Ранго теперь однорукий бандит. Хиро на меня сразу же обиделся от такого сравнения. Да не хотел я шутить! Просто к слову пришлось. Ну ведь смешно же.
Хиро так не считал. И постарался донести эту мысль до меня единственным доступным ему способом — испортил мне настроение. Вот же ж. Шизососед. Угомонись, я всё сделаю по-красоте. Вот увидишь.
— Ваш сын, госпожа Ёсида, настоящий герой. Если бы не он, я бы перед вами сейчас не сидел.
