Красавица полностью

– Нельзя, чтобы они нашли это, – объяснил Зейн. – Они не должны узнать, что существует лекарство.

Он сунул обрывок письма в рот и стал, морщась, жевать его.

Тэлли бросила взгляд на капсулы, лежащие на ладони.

– Они такие маленькие, – проговорила она. – Мы могли бы их спрятать.

Зейн покачал головой и проглотил второй пережеванный клочок письма.

– Нас поймают без колец-интерфейсов, Тэлли. Это сразу наведет надзирателей на нехорошие мысли. Они захотят узнать, что у нас на уме. Как только ты поешь, голова у тебя перестанет работать ясно, ты струсишь и отдашь им лекарство.

С крыши донесся звук шагов. Тэлли рванула дверь на себя, почти закрыла, втянула внутрь концы цепочки, щелкнула замком. Комнатушка погрузилась в темноту.

– Это задержит их ненадолго, – покачал головой Зейн. – Отдай мне лекарство. Если оно поможет, обещаю, я сделаю так, что ты…

Снаружи послышался голос – режущий слух, острый как бритва. На крыше были не надзиратели. Это были агенты Комиссии по чрезвычайным обстоятельствам. В полумраке капсулы на ладони Тэлли походили на безжизненные белые глаза. Тэлли сейчас почему-то верила в то, что в письме были ее собственные слова, а капсулы будто бы умоляли ее принять их. «Может быть, если я сделаю это, – в отчаянии думала Тэлли, – у меня все время будет ясная голова, как говорит Зейн. А может быть, ничего не получится и мой мозг умрет, а от меня останется только оболочка».

Тэлли подняла руку, поднесла капсулы ко рту, но не смогла разжать губы. Она представила себе, как ее мозг исчезает. Как ее стирают, как и ту, другую Тэлли, которая написала письмо. Она посмотрела в прекрасные, умоляющие глаза Зейна. Хотя бы он ни в чем не сомневался.

Быть может, ей не стоило делать это в одиночку…

Дверь заскрежетала. Кто-то попытался открыть ее. Цепочка туго натянулась. Затем на дверь обрушился удар, прозвучавший внутри маленькой будки будто взрыв фейерверка. Чрезвычайники очень сильны, но разве они могут сломать металлическую дверь?

– Давай, Тэлли, – прошептал Зейн.

– Не могу.

– Тогда отдай их мне.

Она покачала головой, придвинулась ближе к нему и зашептала, надеясь, что только он расслышит ее слова в грохоте ударов:

– Я не могу сделать это с тобой, Зейн, и не могу сделать это одна. Может быть, если бы мы приняли по одной…

– Что? Это глупо! Мы же не знаем, как лекарство подей…

– Мы ничего не знаем, Зейн.

Стук прекратился. Тэлли прижала палец к губам. Чрезвычайники не только были невероятно сильны, но еще и обладали острейшим слухом, как хищные звери.

Вдруг ослепительный свет хлынул в щель. По комнатушке дико заплясали тени, перед глазами у Тэлли замелькали светящиеся точки, в ноздри ударил запах плавящегося металла. Режущий инструмент с шипением пережигал цепочку. Еще несколько секунд – и чрезвычайники войдут внутрь будки.

– Вместе, – прошептала Тэлли и, протянув Зейну одну капсулу, сделала глубокий вдох и положила вторую на язык.

Во рту расплылась горечь, чем-то напоминающая вкус раскушенной виноградной косточки. Тэлли проглотила капсулу, и у нее в горле остался кисловатый привкус.

– Пожалуйста, – тихо и умоляюще проговорила она. – Сделай это вместе со мной.

Зейн вздохнул и проглотил капсулу, скривившись от горечи. Глядя на Тэлли, он покачал головой.

– Это может быть очень и очень глупо, Тэлли.

Она попробовала улыбнуться.

– По крайней мере эту глупость мы совершили вместе.

Она потянулась к нему, обвила рукой его шею и поцеловала. Дэвид не пришел, чтобы спасти ее. Он или умер, или ему было все равно, что с ней и как. Он уродец, а Зейн красавец и умница, и он сейчас рядом с ней.

– Теперь мы нужны друг другу, – сказала Тэлли. Их поцелуй еще не закончился, когда в будку ворвались чрезвычайники.

Ночью ударили первые заморозки. Голые ветви покрылись инеем, и деревья заблестели, как стеклянные. Глянцевые черные линии ветвей протянулись за окном, разрезали небо на маленькие кусочки с острыми краями.

Тэлли прижала руку к окну, и холод от стекла перетек в ее ладонь. От мороза послеполуденный воздух стал чище и прозрачнее. «Он такой же хрусткий, как корочка наста на ветках», – подумала Тэлли. Чистота воздуха и ясность мира за окном не давали расслабиться, держали в узде ту часть ее души, что хотела вернуться в полудрему красотомыслия.

Она отдернула руку от стекла и стала смотреть, как медленно, исподволь тает отпечаток ее ладони.

– Нет больше сонной Тэлли, – проговорила она нараспев, усмехнулась и прижала холодную ладонь к щеке Зейна.

– Да что за… – пробормотал он и пошевелился, но ровно настолько, чтобы отодвинуться от ее руки.

– Вставай, красотуля.

Зейн чуть-чуть приоткрыл глаза.

– Затемнить, – распорядился он, обращаясь к интерфейсному браслету.

Комната исполнила его приказ, окно сделалось непрозрачным. Тэлли встревоженно нахмурилась.

– Опять голова болит?