Преодолев все препятствия, Тэлли Янгблад все-таки стала красавицей. Теперь она живет с другими идеальными людьми в Нью-Красотауне, у нее самый классный парень, она безумно популярна и каждый день ее жизни похож на один большой бесконечный праздник! Однако, несмотря на это, Тэлли не покидает навязчивое чувство, что что-то не так, но она не может понять, что именно… Пока однажды не получает письмо, которое написала сама себе перед Операцией Красоты. Прочитав его, девушка вспоминает, какую цену все обитатели Нью-Красотауна заплатили за беззаботную жизнь – операция превратила их в марионеток, оставив церебральные микротравмы. Теперь Тэлли одна из немногих, кто знает жуткую правду, и готова испытать на себе лекарство, способное ликвидировать изменения в сознании. Но провести этот эксперимент будет не так уж просто, ведь чрезвычайники не собираются щадить никого из тех, кто обладает секретной информацией…
Scott Westerfeld
PRETTIES
© Н. А. Сосновская, перевод на русский язык, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Не забывайте: самые красивые вещи в мире – самые бесполезные.
Что надеть? – вот самый сложный вопрос, который приходилось решать каждый день.
В приглашении в особняк Валентино насчет дресс-кода было сказано «полуторжественный», и вот как раз приставка «полу-» выглядела загадочно. Это расплывчатое «полу-» вносило слишком большую неопределенность, совсем как ночь, на которую не назначено ни бала, ни вечеринки. Особенно тяжело в подобных случаях молодым людям. Для них «полуторжественный» дресс-код может означать как пиджак и галстук (правда, с определенными видами воротников можно обойтись и без галстука), так и «все белое и манжеты навыпуск», если дело происходит летом, а также всевозможные фраки, жилеты, сюртуки, килты или ну очень стильные пуловеры. Правда, если подумать, девушкам такая формулировка тоже покоя не сулила. Последствия могли быть прямо-таки взрывными – впрочем, в Нью-Красотауне любая формулировка приглашения означала безумную суету вечерних сборов. Тэлли больше нравились торжественные балы, на которые полагалось являться в строгих вечерних нарядах, – так называемые белогалстучные или черногалстучные. Да, в таком виде чувствуешь себя не очень-то вольготно, так что и веселье на балу не разгорится до тех пор, пока все не напьются, зато нет нужды ломать голову над тем, что же все-таки надеть.
– Полуторжественный стиль,
Стойки с одеждой выезжали вперед и убирались внутрь, едва поспевая выполнять команды глазной «мыши» Тэлли, наряды бешено раскачивались на плечиках. Какое все-таки мерзкое словечко с этим «полу-»…
– Да и слово ли это вообще? – проговорила Тэлли вслух. – Полу…
Словечко оставило гадкий привкус во рту, и так пересохшем после вчерашнего возлияния.
– «Полу-» – это всего лишь половина целого, – с апломбом пояснила комната.
– Математика… – отмахнулась Тэлли.
Тут ее накрыл приступ головокружения, Тэлли плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. «Это нечестно, – капризно думала она. – Почему я должна ломать голову над какой-то дурацкой половинкой слова?».
– Да пропади оно пропадом! – сказала она вслух. Комната поняла хозяйку буквально. Стойки с одеждой втянулись внутрь, и стена-панель закрыла гардеробную. У Тэлли не было сил объяснять, что она имела в виду похмелье, которое прочно обосновалось у нее в голове, будто перекормленный котяра – мрачный, своенравный и не желающий сдвинуться с места.
Вчера ночью Тэлли с Перисом и компанией других «кримов» каталась на коньках – они опробовали новый аэрокаток над стадионом Нефертити. Ледяная пластина, парящая в воздухе благодаря магнитной решетке, была такой тонкой, что просвечивала насквозь. Над ее прозрачностью трудилась стайка маленьких машинок, снующих между конькобежцами, будто пугливые жуки-водомерки. Фейерверк, взлетающий над стадионом, превращал аэрокаток в этакий шизоидный витраж, беспрестанно меняющий цвет.
Всем пришлось надеть спасательные куртки на тот случай, если кто-то провалится. Конечно, такого еще ни разу не случалось, но Тэлли все равно страшно нервничала – ей не давала покоя мысль о том, что мир может в любой момент разлететься вдребезги. Чтобы прогнать страх, она заливала в себя все новые и новые порции шампанского. Потом Зейн – он среди «кримов» был вроде главаря – заскучал и выплеснул на лед целую бутылку. У алкоголя температура замерзания ниже, чем у воды, и теперь кто-нибудь непременно провалится в дыру прямо на фейерверк, заявил он. Лучше бы Зейн не одну бутылку вылил – тогда у Тэлли с утра не так жутко раскалывалась бы голова.
Комната издала особый звон, означавший, что Тэлли вызывает другой «крим».
– Алло.
– Алло, Тэлли.
– Шэй-ла! – Тэлли с трудом приподнялась и подперла голову ладонью. – Мне нужна помощь!
– Ты насчет сегодняшней вечеринки? Знаю.
– Ты соображаешь, что такое одеться
Шэй рассмеялась.
– Тэлли-ва, какая ты глупая! Ты разве не слышала сообщение?
– Какое сообщение?
– Его передали несколько часов назад.
Кольцо-интерфейс Тэлли лежало на столике около кровати. Она всегда снимала его на ночь – по привычке, оставшейся с тех самых пор, когда она была неугомонной уродкой и ночами частенько отправлялась на вылазки. Теперь она заметила, что колечко едва заметно пульсирует. Звук на время сна Тэлли приглушила.
– Ой. А я только что проснулась.
– Так что забудь про всякие «полу-». Все изменилось. Дресс-код другой. Теперь это маскарадные костюмы, вот!
Тэлли спросила, который час. Комната сообщила ей, что сейчас почти пять вечера.
– Что? Через три часа? В маскарадных костюмах?
– Ага, я тебя понимаю. Я и сама по стенкам бегаю.
