Даже в зимней куртке и перчатках Тэлли боялась говорить о своих планах вслух. «Кримы» после последнего безобразия стали слишком популярны. Им уже пришлось швырять камни, отгоняя летающую телекамеру, явившуюся в парк, чтобы вытянуть у молодых людей какие-нибудь подробности разрушения аэрокатка.
– Тэлли, я с ума схожу.
– Не бойся. Мы что-нибудь придумаем.
«Только перестань говорить вслух», – мысленно взмолилась она.
Зейн пнул ботинком сухую ветку, подвинув ее к костру. Ветка загорелась, и он болезненно застонал.
– Зейн?
Он покачал головой и прижал пальцы к вискам. Тэлли сглотнула сжавший горло ком. Опять мигрень. Порой приступы проходили за несколько секунд, но иногда они продолжались часами.
– Нет-нет, я в порядке…
Зейн глубоко вдохнул.
– Знаешь, ты бы мог сходить к врачу, – шепнула Тэлли.
– Не говори ерунды! Они поймут, что я вылечился.
Тэлли подвела Зейна ближе к костру, в котором громко трещали дрова, и заговорила ему в самое ухо:
– Я тебе рассказывала про Мэдди и Эза, родителей Дэвида? Они были врачами, хирургами и очень долго ничего не знали о микротравмах мозга. Им просто казалось, что в большинстве своем люди глуповаты от природы. Обычному врачу и в голову не придет, что с тобой что-то не так. Они тебе помогут.
Зейн яростно мотнул головой, повернулся и зашептал на ухо Тэлли:
– Номер с обычным врачом не пройдет, Тэлли. Свежеиспеченные красавцы не болеют.
Тэлли обвела взглядом сияющие лица приятелей, стоящих вокруг костра. «Кримы» обращались в больницу довольно часто, но не из-за болезней, а по поводу всяких мелких травм. Операция Красоты подстегивает иммунную систему, улучшает работу внутренних органов, на всю жизнь обеспечивает людей крепкими, безукоризненно белыми зубами. Болели юные красотки и красавцы невероятно редко. Так что Зейн прав: он стал бы для врачей сенсацией и ему наверняка назначили бы полное обследование и кучу анализов. А если головные боли не перестанут его мучить, результаты обследования передадут врачам-специалистам.
– За нами и так уже приглядывают, – прошептал Зейн. – Мы не можем позволить, чтобы кто-нибудь копался у меня в голове.
Он снова поморщился. Гримаса боли исказила черты его лица.
– Может, пойдем домой? – тихо спросила Тэлли.
– Ты оставайся. Я сам дойду до Пульхера.
Тэлли вздохнула и отвела Зейна от костра.
– Пойдем.
Он послушно ушел с ней в темноту, они побрели вдоль плотного кольца «кримов». Их окликнула Шэй, но Тэлли отмахнулась и сказала:
– Шампанского перебрали.
Шэй сочувственно улыбнулась и повернулась к костру. Зейн и Тэлли медленно шли домой. Земля, покрытая изморозью, поблескивала в свете луны, холодный ветер казался особенно резким после ласкового тепла костра. Ночь была красивой, но Тэлли могла думать только о том, что творится в голове у Зейна. Что это – просто побочное действие лекарства или знак того, что происходит нечто ужасное, что лечение пошло не так?
– Не бойся, Зейн, – еле слышно проговорила Тэлли. – Мы что-нибудь придумаем. Или выберемся отсюда и поищем помощи у дымников. Мэдди поймет, что с тобой, она ведь, в конце концов, придумала это лекарство.
Зейн ничего не ответил. Он молча шел вверх по склону холма рядом с Тэлли.
Как только стал виден особняк Пульхера, Зейн взял Тэлли за руку и остановил.
– Возвращайся на вечеринку. Отсюда я сам отлично доберусь до дома, – объявил он нарочито громко. Тэлли огляделась по сторонам. Поблизости никого не было видно – ни других красавцев с красотками, ни аэротелекамер.
– Я волнуюсь за тебя, – прошептала она.
Зейн тоже понизил голос.
– Не глупи, Худышка. У меня просто болит голова. Как обычно. Может быть, все из-за того, что я пробыл красивым больше тебя. – Он вымученно улыбнулся. – Потому мне и труднее снова браться за ум.
– Перестань. Давай я уложу тебя спать.
– Нет, возвращайся. Я не хочу, чтобы они… узнали об этом.
– Я ничего не скажу, – прошептала Тэлли. Они никому не рассказывали про лекарство и решили не делать этого до тех пор, пока не удостоверятся в том, что все «кримы» настолько просветлели, что смогут держать язык за зубами. – Скажу, что ты просто шампанским накачался.
– Отлично, но все равно возвращайся, – решительно заявил Зейн. – Ты должна держать их в тонусе. Присмотри за ними, чтобы не напились и не начали болтать глупости.
Тэлли обернулась и посмотрела на костер, едва заметный внизу, за деревьями. Да, после определенной дозы шампанского у некоторых могут развязаться языки. Она перевела взгляд на Зейна.
– С тобой точно все будет хорошо?
Он кивнул.
– Мне уже лучше.
Тэлли втянула носом морозный воздух. Судя по виду Зейна, лучше ему нисколько не стало.
– Зейн…
– Послушай, все со мной нормально. И что бы ни случилось, я рад, что мы с тобой приняли лекарство.
Тэлли вдохнула поглубже, чтобы успокоиться.
– Это ты о чем – «что бы ни случилось»?
– Я не про сегодняшнюю ночь говорю. Вообще. Ты понимаешь.
Тэлли заглянула в его золотистые глаза и увидела в них боль, которую он безмолвно терпел. Что бы ни происходило с Зейном, она не хотела его терять только ради того, чтобы оставаться не дурой. Она покачала головой.
– Нет. Не понимаю.
Зейн вздохнул.
