Осознание этого вспыхивает ярко, как солнечные лучи. Мои пальцы медленно расстегивают его рубашку. Пуговицу за пуговицей. Касаются бронзовой кожи, обводят сильные мышцы. От Архипа пахнет парфюмом и табаком, голова начинает идти кругом.
Показываются темно-коричневые соски. Я касаюсь их сначала пальцами, а потом набираюсь смелости и приникаю губами.
Наградой мне звучит его сбившееся дыхание. Касаюсь кончика языка вершинки соска, и саму тут же бросает в жар. Делаю глубокий вдох, стараясь успокоить бешеное сердцебиение.
Потом аккуратно стягиваю с него рубашку, дыхание перехватывает при виде натренированного торса.
Архип словно все понимает и не мешает. Не старается перехватить за запястья и опрокинуть на постель.
Он, как огромный хищник, затаился и ждет. Ждет, что дальше будет делать его малышка.
Рубашка падает к нашим ногам. Я берусь за пряжку ремня и звонко ей щелкаю. Потом вытягиваю ремень из брючных петель. Хочу видеть его полностью обнаженным. Это правильно и хорошо.
Сжимаю пальцы и стягиваю брюки вниз вместе с бельем. И тут же судорожно охаю, потому что прямо перед глазами оказывается его возбужденное достоинство.
Мои щеки вспыхивают от смущения, но тут же вспоминаю о том, как решила действовать. Поэтому аккуратно опускаюсь на колени, поднимаю взгляд и смотрю прямо в глаза Архипа.
Ох, какая же это ошибка. Кажется, истинный демон вышел из пылающих огнем просторов пороков и грехов и теперь смотрит прямо на меня.
— Продолжай, Алиса, — хрипло произносит он и кладет руку на мою голову.
Я колеблюсь только несколько секунд, а потом обхватываю пальцами основание члена и приоткрываю рот. Вблизи это так возбуждающе, так сносит крышу, срывая каждый намек на сдержанность и целомудрие.
Головка уже сочится смазкой, Архип возбужден. Он хочет, чтобы его ласкали.
Пальцы в моих волосах чуть сжимаются:
— Давай, детка, возьми его в рот. Я черт знает сколько часов ждал этого.
Я подчиняюсь, в ноздри бьет пряный запах его возбуждения и семени. Снова делаю глубокий вдох и обхватываю губами твердый гладкий ствол.
Замираю, не в силах пошевелиться какое-то время. Но потом прикрываю глаза, ресницы слабо подрагивают. Чувствую, что Архип не может отвести от меня взгляда. От этого моя кожа буквально горит. Как так, неужели можно кончить только от этого? Что готова испытать оргазм лишь потому, что тот, кого ты желаешь, может смотреть только на тебя?
Я пропускаю его ствол дальше, стараясь погасить рвотный рефлекс. Ласкать ртом того, кто тебе важен, это правильно. Потом пропускаю еще глубже, медленно отклоняясь назад, практически полностью его выпуская. Тонкая ниточка слюны тянется следом. Но я не ощущаю ни стыда, ни дискомфорта, потому что между ногами становится влажно, а клитор начинает пульсировать.
Я провожу языком по набухшим венкам и слышу хриплый стон. Вдохновляюсь им и удваиваю усилия, чтобы доставить ему удовольствие. Свободной рукой приходится впиться в его бедра, чтобы хоть как-то обрести равновесие.
Внезапно Архип подхватывает меня и толкает на кровать. Я успеваю только охнуть.
42
Его рука скользит по моему боку и накрывает грудь. Я вздрагиваю, но Архип только хмыкает. В черных глазах горит желание обладать мною, и моя реакция только заставляет полыхать это пламя жарче. Огрубевшие пальцы отодвигают светлую ткань платья, подныривая под неё и скользя по обнаженной коже.
Я шумно выдыхаю. Я хочу этого, хочу. Такие, как я, — таки в его вкусе. И неважно, что я уже не девственница.
— Алиса, ну что ж ты… — хрипло тянет он и смотрит на меня, — реагируешь как загнанная лань перед жутким хищником? Разве я такой страшный?
Я мотаю головой. Архип медленно стягивает с меня платье и уже влажные трусики. Мне становится стыдно за собственную распущенность, однако Архип только довольно ухмыляется.
— Именно так, детка, и надо реагировать на своего мужчину, который тебя сейчас будет брать.
Я вспыхивают и легонько ударяю его по запястью, чуть отодвинувшись назад. Тут же прижимаюсь спиной к шершавой стене. Архип ловко хватает меня за руки, притягивает и впивается в губы неистовым поцелуем. Дыхание останавливается, кажется, что я прыгнула в огромный костер на центральной площади города, который развели, чтоб отпраздновать день порока и жажды тела.
Я не помню, что такое гордость больше, хочется наоборот — прижаться к широкой груди, откинуть голову назад, чтобы убрал белый водопад волос, обжег поцелуями…
Я стараюсь хоть немного держать себя в руках. Ну нет, не выйдет. Не буду тебе покорной рабыней! Я — достойная женщина, а не подстилка.
Архип рычит как зверь и, подхватив меня, вдавливает в кровать. Я вскрикиваю, но не успеваю и выдохнуть, как меня стискивают и нависают сверху.
