– Так противен, что решила отравить? – Острый как бритва голос полоснул по нервам и заставил вздрогнуть. Лиза резко развернулась и, встретившись с испепеляющим взглядом Алекса, спрятала флакон за спину. Тело затрясло от страха, она даже предположить не могла, что он с ней сделает. Надо было что-то сказать, как-то оправдаться, но слова, как назло, не складывались в предложения.
Алекс тем временем подходил все ближе, и вид у него был очень грозный.
– Что это? – Он резко схватил ее за руку, вытащил вперед и, отняв лекарство, прочитал название, но ничего не понял. – Лиз? – властно взял за подбородок и повернул к себе, вынуждая смотреть в глаза.
– Слабительное… – обреченно выдохнула она и крепко зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Осторожно приоткрыв глаза, Лиза с опаской посмотрела на Алекса, но понять, какие эмоции он испытывает, не смогла.
– Зачем? – недоумевал он. Ее поступок не укладывался в голове. Бросив бокал в раковину, взял другой и вновь налил себе виски.
– Зачем? – возмутилась Лиза, вспыхнув мгновенно, словно спичка. – А как я могу еще себя защитить?
– Почему тогда не яд? – Алекс невольно усмехнулся, внимательно рассматривал янтарную жидкость, затем сделал большой глоток и поставил бокал на стойку. Как ни мечтал выпить и расслабиться, ничего не получалось. Алкоголь отказывался действовать по непонятной причине. Сколько бы он ни пил, голова оставалась трезвой и ясной, как никогда.
– Я что, похожа на убийцу?
– А я что похож на того, от кого нужно защищаться?
Она неопределенно передернула плечами и нехотя ответила:
– Я уже не знаю, от кого и чем защищаться…
Поддавшись порыву, Лиза отпила виски из его бокала. Этот напиток понравился ей больше, чем водка, такой же крепкий и обжигающий, но без противного привкуса спирта. Сделав еще один жадный глоток, вернула бокал на место. Живительное тепло медленно растекалось по желудку и обманчиво сладким туманом сгущалось в сознании. Лиза понимала, что надо остановиться, но уже не могла. С каждым глотком реальность все больше искажалась, заманивая в сети покоя и безмятежности, приближая к заветной грани, за которой уже все равно…
Алекс молча наблюдал за ней. Их разделяла широкая поверхность барной стойки, но даже на таком расстоянии он чувствовал малейшие колебания в ее настроении. Горящие глаза и плотно сжатые губы не предвещали ничего хорошего. И почему он, собственно, подумал, что этот вечер может пройти спокойно? Тяжело вздохнув, подошел к Лизе и заглянул в глаза. Пришло время прояснить некоторые детали, и тогда, возможно, они смогут тихо и мирно дожить до утра.
– Я не собираюсь тебя насиловать, – вкрадчиво произнес он, надеясь на понимание с ее стороны.
– Ты уже меня изнасиловал.
Холодный голос колючими мурашками рассыпался по коже Алекса. В глазах отразилось столько боли и отчаяния, что он внутренне содрогнулся.
– Это была сделка… – хрипло выдавил из себя и, не выдержав ее прямого взгляда, отвел глаза. Не знал, что сказать, как оправдать свой поступок, да и не видел смысла. Сделанного все равно уже не вернуть…
Все это время Алекс упрямо гнал от себя горькие мысли, не позволял им обосноваться в сознании, убеждал, что их близость, хоть и не сразу, но была обоюдно желанной. Но Лиза вернула его с небес на землю, озвучила приговор, которого он боялся больше всего, и придавила многотонной плитой правосудия, уничтожив окончательно. Лиза была права, и Алекс понимал это, к своему сожалению и стыду.
Ироничная усмешка исказила ее губы:
– Назови, как хочешь, сути это не изменит. – Лиза была беспощадна. Совершенно не заботилась о его чувствах. В кои-то веки ее не интересовало ничего, кроме нее самой.
– Ты права, – согласился он и с надеждой добавил: – Но ты же получила удовольствие…
– Физическое – возможно, но не моральное. – Она не собиралась жалеть его. Решила высказать правду-матку как есть, без прикрас, и вылить весь накопившийся негатив на виновника своих злоключений. – Ты унизил меня! Опустил ниже плинтуса!
– Я такой, как есть… по-другому не умею. – Алекс практически не лукавил. Давно забыл, что такое нежность, страсть, любовь. Эти слова были чужды ему. Много лет он не испытывал таких чувств и не помнил, что они значат и как ими пользоваться. Только вернувшись к ней, он, к своему ужасу, ощутил всю палитру забытых эмоций, но не готов был принять их.
– Можно же было проявить хоть чуточку уважения? – Она снова усмехнулась, смерив его презрительным взглядом и сухо предположила: – Хотя бы раздеться.
– Я никогда не раздеваюсь. Ни перед кем.
