Ей было больно, очень больно: легкие, голова, ободранные пальцы, безуспешно пытавшиеся продраться сквозь сталь. Выбраться из багажника было невозможно. Потом боль исчезла. Катрин не заметила, как это произошло — просто страдание ушло, и все. Она находилась в кромешной тьме, лишь в глазах вспыхивали искорки и крутились химерические шестерни — это были галлюцинации, вызванные нехваткой кислорода и приближающейся смертью.
Смерть. Это слово пронеслось у нее в мозгу и растаяло, не произведя никакого впечатления. Катрин находилась в пространстве, где не было ни тепла, ни холода, зато был свет. Она медленно обернулась к источнику сияния, сделала шаг, второй. Холодная, пахнувшая водорослями вода осталась где-то вдали, в царстве испуга, лихорадочного сердцебиения и ужаса. В том мире, где кто-то все еще шептал, как молитву, имя Винсент, по-прежнему жила надежда, но Катрин больше не смотрела в ту сторону, она двигалась к свету.
Он был очень яркий, но глазам не было больно. Она увидела, что впереди кто-то стоит. Два человека, сулящие ей защиту и покровительство. Они всегда ее защищали.
— Мама, — прошептала Катрин и вздохнула. На нее накатила волна счастья, и страха сразу как не бывало. Он исчез, и черные воспоминания вместе с ним.
Автомобиль раскачивался под его ногами. Было такое ощущение, что он вот-вот преодолеет невидимый подводный барьер — камень или корягу, за которые зацепилось колесо, и покатится дальше, в пучину. Однако времени осторожничать не было, да и рассуждать тоже. Винсент знал, что Катрин внутри, и этого было достаточно. Она в багажнике! Он опустился на четвереньки и переполз на крышу багажника. Ощупывая руками металл, Винсент шептал:
— Не покидай меня. Пожалуйста, не покидай меня.
Там было тепло и мирно. И совсем тихо. Катрин больше ничего не помнила, не осталось ничего, кроме нынешнего момента. В горле ее встал ком, зрение замутилось, и она стряхнула с ресниц слезинки. Ее ждали мать и отец. Она еще не могла видеть их лиц, но знала, что оба улыбаются. Мать протянула руки ей навстречу.
— Мама, — прошептала Катрин и устремилась вперед, навстречу объятиям.
Машина еще раз дернулась, покачалась, но лишь глубже осела в ил. Винсент попрочнее уперся ногами и вцепился ногтями в кромку багажника. Всей его нечеловеческой силы вряд ли хватило бы, чтобы одними ногтями сломать замок. Но ужас и надвигающаяся чернота придали усилиям Винсента неистовость. Мощным рывком он вырвал крышку багажника и отшвырнул ее далеко в сторону. Она шлепнулась о воду со всплеском, который эхом раскатился по берегу, но Винсент ничего не слышал. Он смотрел лишь на тоненькую, свернувшуюся в три погибели девушку. Ее лицо находилось как раз на уровне воды. Дрожащими руками Винсент подхватил Катрин и прижал ее к себе. Потом он не мог вспомнить, как достиг берега.
Катрин тоже потянулась к матери. И мать и отец были совсем рядом. Каким умиротворенным взором смотрел на нее отец! Еще мгновение — и их руки встретятся. Она упадет в родительские объятия, и они вечно будут вместе.
В это время чьи-то мощные руки ухватили ее за плечи. Эти руки дрожали. Они развернули Катрин, подхватили ее и прижали к грубой, влажной материи. Катрин услышала бешеное биение чьего-то сердца. Сделав над собой усилие, она закрыла глаза, чтобы больше не видеть яркого света, и прижалась лицом к грубой ткани так сильно, словно от этого зависела ее жизнь.
Сначала она лежала на земле такая бледная и неподвижная. Винсент отчаянно сжимал ее, вдувал в нее жизнь, стоя на коленях на мокрой траве. Наконец она конвульсивно дернулась, и это движение пронзило радостью все его существо. Легкие Катрин заработали, вдыхая воздух. Пальцы девушки так крепко вцепились в рубашку Винсента, что он при всем желании не мог бы их оторвать. Кое-как приподняв Катрин, он завернул ее в плащ и стал согревать своим телом.
Приходилось сдерживаться, чтобы не обнять ее слишком сильно — это причинило бы ей боль. Катрин припала к его груди, прижалась лицом к его горлу.
— Катрин, — прошептал он.
Пальцы Катрин еще сильнее впились в рубашку — она услышала его голос.
— Я люблю тебя, — просто сказала она.
Почти час спустя обезумевший от волнения Джо Максвелл выскочил из машины Грега Хьюза и стал проталкиваться сквозь толпу, собравшуюся на берегу озера. Повсюду стояли полицейские автомобили, по деревьям и камням скользили сине-белые лучи от сигнальных огней. В этом освещении озеро выглядело фантастическим и жутковатым. Повсюду горели фары, ярко освещая деревья и берег. Джо остановился, глядя на тягач, вытаскивающий из воды автомобиль. Дверцы автомобиля были распахнуты. Джо сразу его узнал — это машина Катрин. Кругом сновали репортеры, подъехала «скорая помощь», потом еще одна. Но по полицейскому радио передали, что Катрин жива, напомнил себе Джо. Впрочем, это еще ничего не значило. «Жива», но в каком состоянии? Джо схватил за руку ближайшего полицейского.
— Я из Нью-Йоркской окружной прокуратуры. Где Катрин Чандлер?
— Вон там, — показал полицейский.
