Красавица и чудовище полностью

Работаю я всегда с ними почему-то ночью, с двенадцати до четырех. Утром спим, днем идем в зал. Я прилетаю к ним на неделю, на три дня, на четыре дня. Я дружу с их родителями, мы все друг друга любим, что случается нечасто. Ребята переживают за мою судьбу и всегда готовы прийти на помощь. Они звонили мне каждый день в Нагано, они за меня очень волновались. И если мне нужно было посоветоваться, я советовалась с Сережей.

Был момент, когда с их стороны наблюдалась небольшая ревность, когда я взяла к Жене Платову Майю Усову и стопроцентно переключилась на них. Но им пришлось «мою измену» пережить. Они снова мне звонят, и я так рада этому. Марина и Сережа купили дом неподалеку от Лос-Анджелеса, в очень красивой горной местности на берегу озера. У них растет чудный ребенок, у них сложилась жизнь, они феноменальные мастера. Они и сейчас прекрасно катаются.

Победа на Олимпиаде Климовой и Пономаренко — самая уникальная победа в танцах. Потому что танцевальные пары никогда не поднимались вновь на верхнюю ступень пьедестала, как только сойдут с первого места. Таких примеров в истории танцев не зафиксировано. А они не только поднялись, поднялись над всеми на много лет, я бы сказала, на всю оставшуюся жизнь. Они настолько творческие люди, что не потеряли интерес к самообновлению, к тренировкам, ко всему новому, к музыке, к занятиям, к искусству, что обычно у профессионалов, достигших вершины, почти не встречаешь.

Много лет их считали соперниками Бестемьяновой и Букина. Но на самом деле тогда они еще не выросли до настоящего соперничества. Технически они даже очень молодыми были, безусловно, сильным дуэтом, но с самого начала им не смогли подобрать правильное направление и стиль. Они в основном выступали под оперетту, а мне казалось, что им не помешало бы перейти к классической, серьезной музыке, потому что они по-настоящему глубокие люди. Читающие и дбразованные, они могли бы куда раньше создавать истинные художественные образы на льду. Слава богу, мне удалось это для них сделать.

Мое знакомство с Илюшей Куликом произошло намного раньше, чем я стала его тренером. Шел 1995 год, весна. Однажды я приехала на «Кристалл», где проходили репетиции моего театра. Ог кого-то я уже слышала, что у Кудрявцева занимается талантливый мальчик, зовут его Кулик, и что на юниорском чемпионате мира он занял то ли первое место, то ли стал призером, я не обратила внимания на подробности. Я всегда приходила на работу на полчаса раньше, такая уже привычка. Выхожу на лед, Кудрявцев работает: перед ним мальчишка вращается, сидит в высоком волчке. Я спрашиваю: «Ты что, парень, ниже не садишься?»  — «Ноги болят. А что?» Тут Виктор вмешался: «Вот такой у нас Кулик. Я ему об этом сто раз говорил». Я  — мальчишке: «Ах, это ты Кулик? Тогда давай садись пониже, а то не волчок, а что-то непонятное у тебя получается». Кстати, мне потом тяжело далось посадить его ниже, он до конца так и не сел. На тренировках, бывало, еще опустится, а на соревнованиях нет? В тот год, когда я увидела нашего будущего мальчика, с ним начала работать хореографом Наташа Ульянова.

Я уехала на гастроли в Англию, там в это время проходил чемпионат мира, где в танцах победили Грищук с Платовым, а Климова  — Пономаренко тренировали канадскую пару. Марина с Сережей много сил и души положили на этих канадцев, и хотя тренерская работа у них шла успешно, я предупреждала их, что они надолго от себя отвлекаются. Любое пренебрежение собственной формой в таком плотном режиме, в каком проходила их собственная творческая жизнь, всегда рождает определенные пробелы. Когда ты отдаешь, то сам уже не можешь в полный опор тренироваться, у тебя не хватает на это душевных сил… Из города, где выступал театр, я приехала на эти соревнования, меня пригласили английская федерация фигурного катания и оргкомитет чемпионата. Не только позвали, но и обеспечили аккредитацией, гостиницей, машиной. В тот же год меня никто не пригласил в Санкт-Петербург, на празднование столетия родного фигурного катания, для развития которого я, наверное, что-то сделала. Я сидела дома в Москве и думала, ехать мне или не ехать, никто из организаторов мне не звонит, а о том, что пришлют билет на поезд, я и не мечтала. Надо думать, англичане насчет меня придерживаются другого мнения, чем родные спортивные руководители.