Я вернулась в Австралию. Атам — полный успех. Но только я появилась, Дин «сломал» спину. Спина у Криса «полетела» за два часа до спектакля, он кататься не может, а представление отменять жалко. Ко мне подошел Эндрю Гилт и говорит: «Можешь сейчас вывести «Русскую ярмарку»?», а я притащила в Австралию все наши костюмы. Пусть ничего из прежнего и не предполагалось показывать, но я-то с собой все собрала. На всякий случай. Потому что подспудно мне все время очень хотелось продемонстрировать исключительно свои достижения. Поэтому я костюмчики прихватила, они лежали упакованные, нетронутые четыре месяца. Я сразу, как пионер: «Могу!» Тут же — к ребятам, а для них такая перемена — дополнительная нагрузка. Но мы же все вышли из пионеров, мы «всегда готовы». Четыре человека сдали билеты из зала в шесть тысяч. Объявили, что Дин болен, спектакль будет, но чисто русский. И мы три дня без англичан, без великих чемпионов, при полном зале имели не меньший успех — была большая ответственность, но и большая победа. Не могу сказать, что своей «сломанной» спиной Крис вывел нас в люди, но невольно продолжилось мое многолетнее соревнование с ним. Когда он поправился, импресарио ходили довольные, что мы не прервали гастроли, что билеты никто не сдает, что спектакли идут и зритель на них собирается. Дину поправили спину не до конца, мы ввели вставные номера: что-то он мог исполнять, а что-то нет. Так целую неделю мы выглядели хозяевами положения. Это было феноменально. Я всегда любила подобные импровизации, обычно благодаря им вспыхивают звезды, кого-то надо заменить — и… Похожая ситуация случилась спустя год в Америке — тогда я впервые показала «Кармен»…
Мы с Юрой собрали труппу, я объявила, что отныне мы должны работать по-новому, меня не устраивают ни их зарплаты, ни моя, но прежде всего мы должны стать свободными. Если они много работают, то должны и много получать. Всех денег никому не заработать, но нормальные гонорары — хотя бы сто долларов за спектакль — они получать обязаны. Моему мужу — народному артисту, знаменитому пианисту — выдавали 170 долларов за сольный концерт, точнее, 170 долларов ему оставляло государство от его контракта. (Конечно, Вова получал бы тысячи за концерт, если б остался на Западе. Потом, как выяснилось, все «невозвращенцы», став богачами, перебрались обратно или приезжают в гости — и ничего со страной страшного не случилось.) Люди должны жить по своему таланту. А талант, он у всех разный. И «Всем звездам» пришла пора с деньгами определиться, нам надо на развитие откладывать, на костюмы, на тот же лед. Не будем ждать милости от других, решим все сами. И хотя я выступила с зажигательной речью, окончательный ее смысл понимал только Сеня, который ждал моего решения в Москве, я и сама не во всем до конца разобралась. Но я объявила, что будет новый директор, что мы должны принять общее решение — в первый день приезда уволиться из Союзгосцирка. Мне мои артисты все как один ответили: «Как вы скажете, так мы и сделаем». Кроме как друг с другом им в Австралии обсуждать такие сенсационные новости было не с кем, хотя возникла абсолютно новая идея и она их будоражила. Но думаю, причина такого единогласного порыва прежде всего заключалась в том, что все они хотели немножко больше зарабатывать, и это вполне нормальное желание.
По дороге из Австралии домой мы накупили в Сингапуре радиоаппаратуру для продажи. Все копили, всем хотелось сделать какие-то приличные деньги, всем хотелось решить свои квартирные вопросы, главную проблему советского человека. Мы покупали компьютеры — это были чуть ли не первые компьютеры, привезенные артистами в СССР. Наши мужчины звонили прямо из магазина в Москву, домой к молодому, но уже известному компьютерному специалисту[1]. Советовались, что выгоднее всего покупать — очень уж хотелось оправдать гастроли, ни у кого же из нас ни копейки за душой не водилось. Девчонки, конечно, заглядывались на туфли и сумки, но ребята придерживали деньги, чтобы квартиру построить и машину купить. В Сингапуре, ожидая рейс, мы сидели двое суток и чуть ли не все это время девочки стояли у витрин магазинов с обувью и ждали, когда мужья им дадут денег, а деньги не выдавались до тех пор, пока не определится выбор техники.
Так происходило не только в нашем, во всех самых известных гастрольных коллективах. Как ни странно, но это означало, что мы встали на ноги. Вернувшись, наши ребята начали устраиваться: купили жилье, отделились от родителей. Покупали пока еще однокомнатные, реже двухкомнатные квартиры, но даже своя однокомнатная квартира — это же советский рай. Они начали по-иному думать о жизни, не все сразу, но начали думать о том, как жить дальше. Теперь мы знали, что нас ожидает, знали, что мы можем тратить деньги, потому что впереди длинные гастроли в Америке и Канаде. Да, работа очень трудная, но зато хорошо оплачиваемая.
