Большая часть ребят осталась в Америке работать тренерами, выступать в разных шоу. Конец.
И виню я в нем больше всего Буша, вогнавшего нас в свое время в спектакль, им же придуманный и им же не раскрученный. Иногда мне приходит мысль — вдруг это расплата и за мой грех, за то, что я занялась Илюшей. Хотя я гоню эту мысль. Не заслужила я никакого наказания, я не хотела продавать труппу англичанам, хотела работать с ней сама. Но очень трудно, во всяком случае сейчас, русскому человеку иметь труппу, не только работающую на Западе, но и работающую на западном уровне. Так случилось и с Игорем Александровичем Моисеевым. Будучи создателем знаменитого «Ривер-данс», он послал в Ирландию своих людей, которые благополучно там остались и с этим «Ривер-дансом» прекрасно путешествуют по всему миру без Игоря Александровича.
Возможно, такова судьба всех русских балетмейстеров, когда собранные и выпестованные ими труппы буквально растворяются на Западе. Но я, конечно, не ожидала, что и со мной подобное произойдет. Сейчас мои ребята звонят мне из десятка мест. Прошло два года — два года с Илюшей, они узнали, что я после Олимпиады от него освободилась, и, наверное, надеялись, а вдруг мы, как раньше, соберемся на «Кристалле» в Лужниках и опять что-нибудь такое натворим, чего никто кроме нас в мире устроить не может.
Спустя два года не осталось, пожалуй, ни одного человека из моего «погорелого» театра, кто бы не позвонил. Я знаю, что дала им профессию, это очень важно, но они не знают, что я хотела им привить еще и любовь к своему делу. Они переступили через меня, но так и не поняли, что наделали. Конечно, они беспокоились за свою судьбу, они не хотели терпеть ни дня лишений. Ни они, ни я не потеряли бы наш театр, если б они сами не покидали его с такой скоростью. Рано или поздно мы бы устроили хорошие гастроли, все бы наладилось, было бы только жела-ниє. Просто полагалось потерпеть. Но избалованные высокими заработками и успехом, они хотели все сразу и немедленно.
«Если вы, Татьяна Анатольевна, завтра организуете театр, мы мечтаем в нем работать» — это их слова. Годы идут, я думаю об этом, я, наверное, буду снова собирать труппу.
Надо сказать, что уже несколько ледовых коллективов после моих опытов выступают на театральной сцене. Но никакого патента я на свое изобретение не получила. Да у нас как-то не принято патенты получать. Мне один мой друг-журналист говорит: «Сейчас ты могла бы сидеть дома, а тебе бы денежки на счет капали и капали. Чем больше ледовых театров на сцене, тем тебе лучше». Нет, у меня с денежками так легко не получается. Мне капают только несчастья на голову. Капают, капают, но я держусь. Я люблю работать, я трудоголик. Но в глубине души мне, конечно, немного обидно.
Я никогда не считала, сколько через мои руки прошло учеников. Не один десяток — это точно. О большинстве из них я уже рассказала. О фигуристах, с кем я работаю сейчас, — в конце книги. Здесь же я хочу вспомнить только несколько имен, о тех, кто оставил зарубки в моем сердце. Я более или менее знаю дальнейшую судьбу почти каждого, кого тренировала, но есть те, о ком я вспоминаю очень часто. Порой каждый день. И прежде всего это Бестемьянова и Букин.
Наташа Бестемьянова и Андрей Букин — самая большая история в моей жизни. Пятнадцать лет назад я завершала мою первую книгу строчками об Олимпиаде в Сараево. Да, я еще успела в той книге зацепить историю с «Кармен». А затем мы были вместе еще четыре года, до Калгари.
