– Она, – согласился я. – И из-за этого история становится еще более запутанной. Есть основания полагать, что принцесса амирадская может быть не одна. Есть истинная наследница трона, хоть и незаконнорожденная, но Лазарская по крови и магии.
Отец улыбнулся. Значит, я отгадал его загадку и правильно все понял.
– Жаннет Монблан, – произнес отец, – неинициированный феникс. Ты понял все верно.
Мама и сестра молча слушали нас. У обеих на лицах читалось сочувствие. Мне было ужасно неловко, но я точно знал, что сейчас за столом сидят лишь те люди, что всегда готовы искренне поддержать меня.
– Она мне нравится, – продолжил я и сглотнул. – Мне-человеку. Да и дракон на неё реагировал до вчерашнего дня. Я был уверен, что она моя миари, пока сегодня, едва проснувшись, не почувствовал невероятную тягу к Маринет Рошарх. Иррациональную, но такую сильную, что я едва могу противостоять своему дракону и его желаниям.
– Семейный артефакт все еще не обновился? – спросила мама, посмотрев на отца.
– Все еще на восстановлении, – отозвался Владыка Огня и покачал головой. – Так что этот вариант нам не подходит. Дарен, что ты вчера пил, ел, чем дышал?
– Я проверял всю еду и напитки артефактом – к сожалению, он действует не постоянно, а лишь при активации, поэтому вполне возможно, что зелье могло попасть через дыхательные пути. Тогда придется проверить весь дворец Раполя.
– Следы не могли так быстро исчезнуть, – произнесла сестра. – Я помогу тебе с розыском. Ты знаешь, у меня идеальный нюх.
Я благодарно кивнул сестре, а сам ужасно смутился. Что же было ночью между мной и Жаннет? Не причинил ли я ей боль? Воспоминания были смутными, отрывочными, явь путалась со сном.
На что же так отреагировал мой организм: на яд или на чужеродное зелье лжеистинности?
Когда я вернулся в свою спальню, в комнату ворвалась сестра. Диали с детства была мне ближе всех, таковы уж близнецы, даже разнополые. Все детство мы провели вместе, покрывали проказы друг друга и все творили сообща.
– Рассказывай! Что там у тебя за истинная? Та, которая настоящая, – сделала акцент на последнем слове Диали.
Я сомневался, рассказывать ли обо всем сестре, и все-таки решился. О нашей первой встрече с Жаннет и разбитом артефакте.
– Теперь понятно, почему ты дал отставку Ималии еще две недели назад. С того дня, как повстречал свою истинную!
– Я не сразу понял, что она истинная, – нахмурился я. – Точнее, вообще не верил в это. Думал, что в моей мужской недееспособности виноват разбитый артефакт…
– В мужской?.. – Диали приподняла брови и, осознав весь курьез ситуации, рассмеялась.
В этот момент мне хотелось выбросить сестру из окна. Да вот беда – она не дракон и летать не умеет. Разобьется или свою тигриную шкурку попортит. А она у неё красивая.
– Ты думаешь, что это из-за разбитого артефакта? – вдоволь насмеявшись, так, что пришлось убирать слезы в уголках глаз, спросила Диали.
– А как иначе?
– Но влечение же к этой Жаннет есть? – уточнила она, и я кивнул. – Значит, твои проблемы по мужской части потому, что ты встретил истинную. Связь образовалась, и ты больше не сможешь спать с другими женщинами.
– Связь не может образоваться так быстро, для этого нужно время, – запротестовал я.
– Возможно, у тебя особый случай. Миари – та, что способна принять внутренний огонь, но Жаннет – сама и есть огонь. Ей не надо становиться кем-то, кто способен не сгореть в твоём пламени, ведь она уже им была. Она – феникс, миари априори, а тут еще и твоя истинная. Поэтому ваша связь образовалась мгновенно, едва вы увидели друг друга, а сломанный артефакт лишь запутал тебя.
Слова сестры звучали разумно. Но как бы найти им подтверждение?
– Моя сестра и её возлюбленный назначили дату для обряда единения, – поделился со мной Антуан. – Через неделю.
– Так скоро? – удивилась я, чувствуя, как сердце неприятно заныло.
– Драконам не имеет смысла тянуть. К тому же, сама свадьба будет позже, а обряд единения – таинство, в которое посвящены лишь двое. После этого по драконьим традициям они станут мужем и женой. Навечно.
“Навечно” – это слово набатом отзывалось у меня в ушах. Оно звучало, когда мимо проезжали кареты, когда мы заходили в булочную, когда Антуан рассказывал очередную дворцовую сплетню, даже когда мы заходили в ювелирную лавку. Блеск ни одного из украшений не смог вытеснить это слово, которое прочно поселилось в моей голове, пугая меня и сжимая сердце.
– Тебе нравится? – вывел меня из задумчивости вопрос кронпринца. – По-моему, весьма неплохо.
Я перевела взгляд на алмазный браслет и шумно выдохнула. Такой дорогой подарок я принять не могла. В лавке, кроме нас, никого не было. Сотрудники тайной канцелярии заранее вывели всех. Как и из булочной. Этим мне и не нравились отношения с принцем. На нас обращали слишком много внимания и проявляли особенную заботу. Это ужасно утомляло.
– Мне больше по душе тот жемчужный, – я кивнула в сторону симпатичного браслета со светло-перламутровыми бусинками, стоявшего на подставке даже не под защитным стеклом. – Можно посмотреть его ближе?
