Прежде чем войти, я постучала и приготовилась к вспышке гнева отца. К счастью, персонал «Монарха» уже был на совещании. Они только смотрели в замешательстве, когда мой малыш помахала им в знак приветствия.
Четыре тренера и генеральный менеджер «Монархов» сгрудились вокруг громкоговорителя в центре стола. Никто из них не выглядел счастливым. Они заметно сморщились и посерели, когда звонивший сплюнул, выругался и выгнал каждого из них.
Фрэнк Беннетт практически кричал в трубку.
— Он опасен! Он убьет кого-нибудь еще до конца сезона!
Обычно тренер Скотт не был лучиком солнца, но, по сравнению с президентом Беннеттом, он был постоянным членом «Уигглз». Он вел большую часть разговора, но Роуз выплюнула леденец и вступилась за Коула.
– Бррр мамамама Китти!
Папа нахмурился. Тренеры выглядели смущенными. Отлично.
– Извинись, – шикнула я на нее. – Должно быть, она фанатка «Айронфилдских Рэйветсов».
По крайней мере, Роуз хихикнула. Фрэнк все еще разглагольствовал по телефону, а моя малышка приготовилась выпустить на бис собственную болтовню. Я снова протянула ей леденец и посадила на бедро, молясь, чтобы она молчала.
– Президент Беннетт... – вмешался в разговор отец. – Могу вас заверить. Хоторн ударил по принимающему чисто. Он не пытался намеренно навредить игроку. Он даже не добрался до штрафной линии.
– Пирса Джарвиса не будет весь сезон, – сказал Фрэнк.
Тренер Скотт кивнул. Его подбородок поворачивался в разные стороны.
– Такие вещи случаются, когда ребята бегут на полной скорости во время игры.
Фрэнк не слышал. Телефон затрещал, когда он закричал.
– Почему все это происходит с Коулом Хоторном? Ответьте мне, и я не стану налагать на него штраф в двадцать пять тысяч долларов.
– Двадцать пять тысяч? – повторил тренер Скотт.
– И тебе повезет, если я не потребую отстранения! Я не позволю этому человеку рыскать по полю в поисках следующей жертвы каждую чертову неделю.
– Фрэнк, мы должны вести себя разумно, – сказал папа. – Эти люди... они летают на другом уровне. Игра уже не та, что тридцать лет назад. Черт, это даже не то, что было десять лет назад. Эти ребята больше и сильнее, чем когда-либо прежде. Не путай энтузиазм с…
– Садизмом?
Оскорбление обожгло меня.
– Коул не садист!
Вот черт.
Я не хотела говорить.
Папа жестом велел мне замолчать, но Роуз любила подражать ее маме. Она взвизгнула, указывая пухлым пальцем на мужчин вокруг стола.
– Уауауауауау.
Я шикнула на нее, но внимание все равно сосредоточилось на мне. Я прочистила горло.
– Он увлечен игрой. Он играет жестко. Он никому не причинит вреда.
Чтобы подчеркнуть мою мысль, Роуз схватила леденец и бросила его.
Моя общительная дочь собиралась разделить вкусное угощение с комнатой. Тренерскому штабу «Монархов» показалось, что моя малышка – не более чем воскресный хулиган, бросающий пиво на поле после неудачного матча.
Тренер Скотт с хмурым видом снял липкий леденец с рукава.
– Президент Беннетт, отстранение не требуется. Мы поговорим с Хоторном. Надеюсь... – он посмотрел на отца. – Эта проблема скоро разрешится сама собой.
Папа кивнул.
– Мы работаем над этим.
– Работай быстрее, – вздохнул тренер Скотт. – Команда не может допустить такой плохой рекламы.
– Команда? – усмехнулся Фрэнк Беннетт. – Мы защищаем Лигу, джентльмены... и леди... и... малышка. Эта ассоциация призвана способствовать формированию здорового образа. Такой монстр, как Хоторн, только и делает, что поощряет насилие и угрожает игрокам.
– Что может стать хорошим компромиссом? – спросил папа. – Если это случится снова…
– Это больше не повторится, – сказал Фрэнк, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Если он причинит кому-то боль, если он даже посмотрит на другого игрока неправильно... он уйдет.
Мой желудок сжался. Роуз наблюдала за выражением моего лица, ее маленькая губка надулась.
– О-о-о, – сказала она.
Да уж. Большое О-О-О. Коул не поменяет стиль игры, и команда перестанет его защищать. Что нам теперь делать?
Папа жестом пригласил меня выйти вслед за ним, пока тренер Скотт заканчивал разговор. Я изобразила улыбку и позволила Роуз помахать на прощание остальным сотрудникам, прежде чем выскользнуть. Она протянула руки к отцу, но он не обнимал ее уже несколько недель. Она же не оставляла попыток.
Дверь за нами закрылась. Он не стал терять времени.
– Почему она здесь?
– Я не смогла найти няню после работы.
– Найди, – он стиснул зубы. Надутые губы Роуз окончательно сломили его. Он сжал ее маленькие пальчики, чтобы успокоить. – Тебе нужно повидаться с Хоторном. Сейчас.
– Сейчас?
– Уговори его согласиться на эту сделку.
– Но…
– Команда не собирается мириться с его чушью…
– Язык…
Он хмыкнул.
– Еще одно плохое попадание, еще одна ненужная грубая игра, что угодно, и он уволен. «Монархи» больше не хотят давления Лиги. Получи его согласие на обмен, пока мы его не потеряли.
– Он не хочет уходить, – сказала я.
– Неужели? Ты моя дочь, Пайпер, и я люблю тебя, но…
Что он сделает? Я уже начала сомневаться. Я бросилась прочь, стараясь не обращать внимания на его голос.
– Сделаешь это для меня? – спросил папа.
